Право на свет.

[Гусейн Гурбанов]

Бывает миг,
когда на твое плечо
ложится чужая рука —
легко,
почти невесомо.

И ты распрямляешь спину,
будто вместе с этой рукой
на тебя снизошло
право быть больше.

Чужая милость
приходит в золотом свете,
и человек принимает
чужой луч
за доказательство
собственной высоты.

Но это только свет.
Случайный.
Временный.
Он уйдет,
как только источник
отвернется.

А бывает иначе.
Над тобой сгущаются тучи,
и чья-то власть
останавливает
на тебе взгляд.

В этом взгляде
нет ни гнева,
ни ярости.
Только ледяное спокойствие.
Он не кричит.
Он просто смотрит.

И ты понимаешь:
твоя правда
стоит ровно столько,
сколько ей позволено
стоить.
Не больше.
Не меньше.
Ровно столько,
сколько решат другие.

Есть люди,
которые от похвалы
вырастают выше
собственного роста.
И есть те,
кто от порицания
сжимается
до собственной тени.

А мы —
и те,
и другие —
плывем между берегами,
как лодка,
которую швыряет волна.
Туда.
Сюда.
Пока не научимся
держать равновесие
без чужих ладоней
на корме,
без чужого ветра
в парусах.

Но знаешь,
что страшнее всего?
Не то,
что нас хвалят
или ругают.
Страшно,
что мы начинаем верить:
наша ценность —
это то,
что о нас говорят.
Что мы существуем
ровно настолько,
насколько нас заметили,
одобрили,
погладили по голове.

Но однажды,
в самый тихий час,
когда не будет
ни рук,
ни взглядов,
ни золотого света,
ты останешься
наедине с собой.

И спросишь:
— А я?
Что осталось от меня,
когда сняли
все чужие оценки,
смыли
благосклонные прикосновения,
стерли
лучи с лица?
Что осталось?

И если в ответ —
тишина,
значит, все это время
ты жил не собой.
Жил чужой милостью,
отраженной
в пустоте.
Жил светом,
который считал
своим.

Но если в этой тишине
ты услышишь
собственный голос —
тихий,
неуверенный,
но настоящий,
голос,
который не просит
разрешения быть,
не ждет,
пока его заметят,
а просто говорит:

— Я здесь.
Я есть.
Я не завишу.

Значит, ты обрел
то, чего нельзя отнять.
Достоинство.

Оно не просит похвалы.
Не боится осуждения.
Не требует свидетелей.
Оно просто есть —
как корень,
как дыхание,
как часть тебя,
которая старше
всех чужих мнений.

Пусть тебя хвалят —
не вырастай.
Пусть ругают —
не уменьшайся.
Оставайся тем,
кем был до того,
как чья-то рука
легла тебе на плечо,
до того,
как кто-то решил,
сколько ты весишь.

Потому что рука уйдет.
Свет изменится.
Тучи рассеются.
А ты останешься.

И тогда посмотри.
Не на отражение.
На себя.
Без берегов.
Без спасательного круга
из чужих мнений.

Ты —
не отражение луча.
Ты —
сам себе источник.

А достоинство твое
не измеряется
ни похвалой,
ни осуждением,
ни количеством глаз,
обращенных к тебе.

Оно проявляется
в одном:
умеешь ли ты
смотреть на мир,
не опуская глаз,
не взмывая
от похвалы,
не падая
от осуждения,
а просто —
ровно.

Так смотрят те,
кто однажды понял:
свет,
который горит внутри,
не отраженный.
Он твой.
Всегда был твоим.
Просто кто-то
забыл тебе об этом сказать.
А ты
забыл вспомнить.

Вспомни.

Alın Ak / KaJe MeG

[Бурановский Дед]

но Нильс утратил свет