Максим-лесник

Участник форума
  • Публикаций

    48
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Информация о Максим-лесник

Profile Information

  • Пол

Посетители профиля

11 940 910 просмотров профиля
  1. первая часть документального фильма Сергея Алиева "Оболганный Государь. Правда о последнем русском царе" Лента, которая носила рабочее название "Ложь Матильды", является ответом скандальной картине Алексея Учителя и представляет собой сборник монологов известных людей, рассуждающих о личности императора Николая II. Так, в защиту последнего российского императора выступили российский боец смешанных единоборств Фёдор Емельяненко, легендарный путешественник Фёдор Конюхов, народный артист России Николай Бурляев, прославленная балерина Ильзе Лиепа, космонавт Сергей Рыжиков, бывший архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий, также историки Владимир Лавров и Алексей Соловьёв. Создатели фильма предлагали нескольким федеральным каналам выпустить "Оболганного Государя" в эфире, однако получили отказ.
  2. ……………………………… Рассказ сельского священника «..Расскажу о нескольких запомнившихся мне событиях, связанных с темой нашего разговора. Одной моей прихожанке явился во сне односельчанин. При жизни он был убежденным атеистом, гонителем веры и Церкви. Ей приснилось, что этот человек стоял около развалин часовни, которая была некогда на краю деревни, и говорил, указывая на них: «Если бы раньше, при жизни, я хотя бы изредка смотрел на это святое место, хотя бы один раз задержал взгляд, теперь мне было бы легче». Вот какова сила святыни! Даже разрушенной и поруганной…    Мой дядя в молодости и средних летах был верующим человеком, посещал храм Божий, читал Священное Писание. Но, поддавшись духу времени, он потерял веру в Бога. Перестал ходить в церковь, убрал из дома святые иконы. Более того, даже в мыслях он стал безбожником, проповедуя атеизм. Вместо молитв он стал заниматься гимнастикой. Но и к нему пришла смерть. Будучи восьмидесяти лет, он слег. На смертном одре он метался, хрипел, пытаясь что-то сказать, и все время указывал рукой в святой угол, где должны были висеть (но не висели) иконы. Что-то ужасное окружало его, надвигалось, давило, и не было у него защитников, предстателей, ходатаев к Богу, ибо он сам однажды добровольно отказался от них.     У одной моей прихожанки умер родственник. Он был некрещеным. Движимая чувством сострадания, эта женщина пришла ко мне и спросила: как облегчить его загробную участь? Церковная молитва за некрещеных недопустима. Поэтому я посоветовал ей раздавать за усопшего милостыню, а именно – душеспасительные книжки: ведь, может быть, кто-то, прочитав такую книгу, примет Таинство Крещения, изменит к лучшему свою жизнь и это будет самой богоугодной жертвой за усопшего некрещеного. Через некоторое время эта женщина пришла ко мне и рассказала, что видела умершего во сне. Он сидел и читал одну из тех книг, которые она раздавала: значит, принял Господь эту жертву.    У многих, даже и верующих людей, представления о нашем долге по отношению к усопшим запутаны и неправильны. Считают, что необходимо первым делом устроить пышные поминки с обильным застольем, водкой и редкими яствами; потом – поставить на могиле дорогой памятник, чтобы знакомые не осудили за скупость. Как заблуждаются эти люди и, более того, какой вред приносят своим дорогим и любимым умершим родственникам и близким! Подумайте о том, что водка, выпитая за упокой души усопшего, льется ручьем на ту чашу весов, на которой сложено бремя его грехов, а ведь она и так тяжела! Надо облегчить ее! Как? Молитвой церковной: обедни, сорокоусты; молитвой домашней: чтением Псалтири, милостыней…    Были в моей служебной практике такие случаи. Как-то подошла ко мне одна женщина и рассказала, что недавно похоронили они своего сродника, поставили на могилу гранитный памятник. И вот является ей во сне усопший и жалуется, что этот тяжелый могильный камень очень давит и мучает его. Я объяснил ей, что могилу освящает крест, желательно деревянный. Ведь крест – это орудие нашего спасения, нашего искупления. При жизни мы носим крест на груди, прикладываемся ко кресту в храме Божием, осеняем себя крестным знамением, и после смерти место нашего упокоения должно освящаться крестом, но никак не куском гранита или мрамора.     Другой моей прихожанке явился во сне, вскоре после похорон, сродник и сказал: «Все хорошо, да вот только хомуты мне сильно мешают». Хомуты – это венки, которыми заваливаем мы могилы наших умерших. А ведь это наследие языческих обрядов, православный обряд погребения такого не требует.    Был и такой случай. Как-то я отслужил литию по усопшей. После этого, ночью, явилась эта усопшая во сне своей сестре и благодарила. Говорила: «До сих пор на мне как бы камень лежал, а теперь он снят». Вот каково значение литии!     Однажды пригласили меня совершить требу на дому. Деревня эта, куда следовало мне идти, расположена была в пяти километрах от нашего прихода. Я смог выбраться только под вечер, уже смеркалось. Закончил совсем поздно, поэтому пришлось остаться на ночь. На рассвете меня разбудил стук в дверь. Пришла молодая женщина, жительница этой деревни. Чувствовалось, что находится она в состоянии сильного волнения. Сначала, увидев меня, она застыла, словно потрясенная чем-то, потом вдруг стала что-то быстро объяснять. А произошло вот что. Ночью явился ей во сне умерший несколько лет назад свекор и сказал: «В деревню пришел священник, находится он там-то и там-то (назвал место, где я ночевал), пойдите, попросите его, чтобы отпел меня, а то ведь я лежу у вас неотпетым». Женщина рассказала мне, что в то время, когда умер ее свекор, у них не было священника, поэтому и схоронили его без отпевания. И вот что было особенно удивительно: эта женщина видела своего свекра лишь один раз – когда он лежал уже в гробу, при жизни она его не знала и никогда не разговаривала с ним. Надо сказать, что я не люблю отпевать заочно, но здесь была особая нужда (виделся Промысл Божий о покойном); поэтому в этот же день мы его отпели.    В пятницу на Светлой седмице догоняет меня женщина и со слезами говорит: «Батюшка, не надо ли еще раз отпеть мою дочь?» А произошло вот что: в то время, когда эта женщина была в отъезде, в могилу ее дочери самовольно захоронили покойника. Женщина приехала домой и в первую ночь видит во сне умершую десять лет назад дочь, которая говорит ей: «Мама, я сама грешница, но зачем положили в мою могилу пьяницу?» (действительно, потом выяснилось, что подхоронена была женщина, до смерти опившаяся водкой). Утром мать кинулась на кладбище и с удивлением увидела свежую могилу. Я объяснил этой женщине, что второй раз отпевать ее дочь не требуется, но надо отслужить панихиду.    Одна девяностолетняя старушка рассказала, что ей на сороковой день после смерти знакомого псаломщика он явился во сне. При жизни она помогала ему по хозяйству: мыла полы, посуду, стирала. Он с грустью сказал: «Отчего вы так мало молитесь, а ведь для нас нет лучшей помощи, чем чтение Псалтири». Однажды ко мне пришла креститься девица со своей сестрой, отроковицей. После принятия Святого Крещения они рассказали, что их матери два раза являлся во сне умерший муж и говорил: «Окрести детей».     Псковский район, 1994 год   
  3. ………………………………. История диакона Пасхазия Был в Римской церкви, повествует Григорий Двоеслов, диакон, по имени Пасхазий, муж примерной жизни, милостивый к нищим и строгий к самому себе. Когда в его время на место умершего папы Римского представлены были избирательному собору два лица - Лаврентий и Симмах и когда последний был единодушно избран и возведен на епископский престол, то Пасхазий, приверженный к Лаврентию, вознегодовал на избрание соборное, почитая оное неправильным, и в сем грехе негодования на пастырей, посвящавших Симмаха, скончался. Спустя некоторое время после своей кончины, Пасхазий является епископу Герману и говорит ему: "Я нахожусь на месте наказания за то, что, держась Лаврентия, думал против Симмаха; но ты помолись Господу, и если чрез несколько дней я не явлюсь тебе снова, то знай, что молитва твоя услышана". Благочестивый епископ исполнил просьбу; и так как нового явления не последовало, то он уверился, что его смиренная молитва снискала душе Пасхазия вечное успокоение ("Слово о почивших в вере" - Хр. чтение, 1827, ч. 26). * * * Видение вечных мучений Один из афонских подвижников открыл святогорцу, известному отцу Серафиму, следующее: "Причиною моего вступления в монашество было видение во сне загробной участи грешников. После двухмесячной болезни я пришел в сильное изнеможение. В этом состоянии я увидел двух юношей, вошедших ко мне. Они взяли меня за руки и сказали: - Следуй за нами! Я, не чувствуя болезни, встал, оглянулся на свою постель и увидел, что тело мое лежало спокойно на постели. Тогда я понял, что оставил земную жизнь и должен явиться в загробный мир. В лице юношей я узнал Ангелов, с которыми и отправился. Мне показаны были огненные места мучений; слышал там вопли страдальцев. Ангелы, показывая мне, за какой грех какое назначено огненное место, прибавили: - Если и ты не бросишь своих привычек к греховной жизни, то - вот и твое место наказания! Вслед за тем один из Ангелов восхитил из пламени одного человека, который был черен, как уголь, весь обгорел и с ног до головы окован. Тогда оба Ангела приступили к страдальцу, сняли с него оковы - и вместе с ними исчезла вся его чернота: он стал чист и светел, как Ангел. Потом Ангелы облекли его в блестящее одеяние, подобное свету. - Что значит это изменение сего человека?, - решился я спросить Ангелов. - Это грешная душа, - отвечали Ангелы, - быв отлучена от Бога за свои грехи, должна бы вечно гореть в этом пламени; между тем родители этой души подавали много милостыни, делали частые поминовения за литургиями, отправляли панихиды, и вот ради родительских молитв и молитв св. Церкви, Бог умилостивился, и грешной душе даровано совершенное прощение. Она избавлена вечного мучения и теперь предстанет пред лицо своего Господа и будет радоваться со всеми Его святыми. Когда видение кончилось, я пришел в себя и что же увидел? Вокруг меня стояли и плакали, приготовляя тело мое к погребению" ("Странник", 1862 г., Май).
  4. ………………………………………………. «..всем Православным Христианам желаю не жалеть времени и сил на молитвы о своих усопших родственниках и вообще всём роде человеческом от Адама до наших дней! И записки подавать, и в утреннем и вечернем правиле поминать их, а еще после трапезы. Довелось и мне услышать несколько рассказов, подтверждающих важность поминовения усопших. Одна пожилая женщина всю жизнь была верующей и воцерковленной, а вот сын её - в духе времени - был атеистом, хоть в детстве и крещён был. Так случилось по промыслу Божиему, что сын упокоился раньше матери. Конечно, она горячо молилась об упокоении его души. Читала канон Преподобному Паисию Великому (об избавлении от мук умерших без покаяния). И вот через некоторое время видит она сына во сне - будто он ей говорит: "Благодарю тебя, мама! Я тебе молитву должен". Женщина та, порадовавшись, молиться не перестала, всё так же прося Господа о душе своего сына. Еще через некоторое время опять видит его во сне. На этот раз он, сияя от радости, ей сказал: "Ну всё, мама, твоими молитвами переводят меня!". Прочитав все материалы этой темы, можем догадаться, откуда и куда переводят. Другой подобный случай произошел с моей родственницей. Муж ее был крещен, изредка посещал Храм, но образ жизни вёл далёкий от христианского. И вот в семье горе - у мужа обнаружен рак - прогноз врачей неутешителен - осталось ему пол года, не больше. Больной собрался с духом, исповедовался, причастился. Проходил лечение, но болезнь взяла своё - через пять месяцев после постановки диагноза - упокоился. Провели отпевание, похоронили по Православной традиции. Жена, сестра и дочь в течение 40 дней читали канон за единоумершего. И, конечно, заказали сорокоуст за упокой. Накануне сорокового дня жена видит сон - как усопший муж её, весь одетый в белое, прощается с ней, и с другими людьми, тоже в белых одеждах, отправляется куда-то в путь. Братья и сестры во Христе, дай Бог нам сил не забывать об ушедших родных - им наши молитвы очень нужны! Простите, Христа ради...»
  5. ничего подобного. Чертоги Божии тут - совсем не аналог чистилища.
  6. https://youtu.be/AMyfuzKKeqs - Видео: Клиническая смерть. Свидетельство диакона Сергия Досычева диакон Досычев Сергей Евгеньевич из Санкт-Петербурга во время клинической смерти был в раю, на небе, видел ад.... ................................. " – Здравствуйте, мы сегодня находимся в гостях у диакона отца Сергия. В миру он Досычев Сергей Евгеньевич, служит в одном из наших храмов в Санкт-Петербурге. Однажды, лет сорок с небольшим назад, с отцом Сергием – тогда он был еще совсем молодым, – произошло одно очень необычайное событие, о котором мы сейчас хотим поговорить, о котором о. Сергий согласился нам рассказать. Начнем, наверное, с того, где, когда это было, кем ты тогда был, и что с тобой случилось в тот необычайный день. – Необычайным, естественно, он стал после того события, когда оно произошло, а до того это был самый обычный день, и даже не самый лучший. Я был тогда студентом второго курса института и болел. Болел непонятно какой болезнью: болело у меня и в животе, болела грудь и сердце, все болело, и никто не знал, что это такое. Кто не знал? – Не знали врачи из поликлиники, например. У меня был отец, который, к сожалению, недавно ушел в мир иной. Тогда он был полон сил, был профессором Первого медицинского института, и он взялся за мое здоровье – договорился, отвел меня в больницу Мечниковскую, и там меня приняли в гастроэнтерологическое отделение. И в ту же ночь – еще до всяких анализов, до всяких лечений, я неожиданно для самого себя умер. Понял это только тогда, когда уже довольно долго – несколько минут, а может даже и полчаса, находился сам в смерти, когда я сам видел свое тело, когда я пытался разобраться, где же я – вот я стою, а вот лежу… – То есть ты воспринимал это сперва как сон? Первые ощущения – какие? ......."
  7. https://youtu.be/xf6PA6C7vjQ - «Монах» - фильм Аркадия Мамонтова о св.Силуане Афонском "Истинный монах - это произведение Святого духа" - сказал афонский старец Иосиф Исихаст. Как святой Силуан Афонский, в миру Семен Иванович Антонов, простой русский мужик, солдат и крестьянин, стал таким произведением, стал истинным монахом? "Молиться за людей - кровь проливать" - эти слова как-то произнес преподобный Силуан Афонский - русский монах, которого за молитвы и духовный подвиг причислили к лику святых. Старец подвизался на Святой горе 46 лет и умер в 1938 году, показав нам пример поистине равноангельного смирения и смелой борьбы с жестокими страстями. На первом году пребывания преподобного Силуана в Русском на Афоне Свято-Пантелеимоновом монастыре с ним произошло событие, изменившее всю последующую жизнь: во время уединенной молитвы в храме образ Спасителя на иконостасе вдруг ожил. На месте иконы старец Силуан увидел Господа, смотревшего на него. Это было не просто визуальное наблюдение, но чудо Богоявления, в котором таинственно открылось познание Бога. Свой духовный опыт старец Силуан передал и нам. Его писания - настоящий источник веры и любви - переизданы много раз на разных языках. Это словно откровение самого Господа. "Держи ум свой во аде, и не отчаивайся" - вот послание Духа для нашего времени, которое мы получили через творения преподобного Силуана. Какими бы недостижимыми ни казались для современных христиан высоты духа, как бы мы ни печалились, изнемогая от многочисленных соблазнов века сего, как бы ни ослабевали от искушений, слова преподобного Силуана укрепляют немощных и дают надежду. Посмотрев это фильм вы по-другому взглянете на жизнь и свое предназначение... Автор и ведущий: Аркадий Мамонтов Режиссёр: Ирина Прокудина Россия, 2017
  8. "Одна женщина каждую неделю заказывала по две просфоры в день — одну за здравие её знакомых и родственников, а другую — за упокой. Одна из прихожанок того храма поправила её: "Зачем тебе тратить деньги, достаточно заказывать только просфору о здравии". С тех пор женщина стала заказывать только просфору за здравие. После этого ей приснился сон: как она стоит в Троицком соборе в Риге на службе - и к ней вдруг выходит митрополит Рижский и Латвийский Леонид, позвал её к себе и говорит: "Посмотри сюда!". Она заглянула в алтарь и видит, что у жертвенника стоят больше ста человек, протянувших руки к небу и молящих Бога помиловать их. Владыка Леонид указал ей на этих людей и сказал: — Просфора пятьдесят копеек стоит, а сто двадцать человек ждут её - дожидаются. В её записках за упокой как раз сто двадцать человек указаны были. За всех них священники вынимали частички каждый день. И женщина снова стала заказывать по две просфоры. За наши молитвы и милостыни, души тех, кто после смерти тела попал в ад, получают прощение грехов, избавляются от ада. А если душа попала в рай, то этой душе ещё большее блаженство явлено бывает." http://www.logoslovo.ru/forum_std/all/section_0_1_2_1/topic_13723_4_122141/ ………………………………………………………….. «..Постоянно начал поминать по именам всех своих однополчан после одного случая. Вижу я сон: кушетки стоят и на них лежат солдаты. Я подошел к одному из них и узнал погибшего на фронте Мешкова Николая Митрофановича из Харькова, очень удивился, что он живой. А он говорит мне с печалью: – Вот, сколько лежу – и никто не помянул! С тех пор всех поминаю, кого помню, и особенно медицинских сестричек Машу, Ларису, Леночку, которых замучили немцы.» http://alexandrtrofimov.ru/?p=1338&page=2 ……………… «Велика польза от Божественной литургии, от поминовения. И особенно несомненна эта польза для тех, кто покаялся, у кого была малая закваска добродетелей, но кто по причине нерадения, лени и откладывания на потом не успел замесить хлеб добрых дел. Таким людям этот недостаток по богатству милости Божией восполняют молитвы Церкви и частные молитвы, милостыня, дела человеколюбия и прочее. Святой Кирилл Иерусалимский говорит, что во время литургии огромную пользу получают все поминаемые, о которых творится молитва. Новая преподобная из Малой Азии – Фотиния – как-то в исступлении видела священнолепного мужа, наподобие иерея, и он говорил ей: «Дочь моя, подавай имена священнику, чтобы он потрудился в поминовении их, ибо великую пользу получают души умерших! Смотри, не забывай подавать священнику имена!».     (с) старец Ефрем Мораитис https://azbyka.ru/otechnik/Efrem_Svyatogorec/otecheskie-sovety/18_1 …………………………………………………… Записки казанского протоиерея Бориса Филипповского Видение Анной Алексеевной мытарств и загробной жизни 14 сентября по старому стилю (27 сентября по новому) 1940 года, то есть в самый праздник ВОЗДВИЖЕНИЯ Честнаго и животворящего Креста Господня, я, в то время (с 1939 года) уже заштатный протоиерей, был приглашен в Суконную Слободу города Казани на Лаврентьевскую улицу в дом № 30 хозяйкой этого дома, некоей Ксенией Ивановной, на поминовенный обед по своему мужу Феодору, так как исполнилось полтора года со дня его кончины. Вместе со мной было приглашено еще несколько человек штатного и заштатного духовенства: священников, диаконов и человек 20 мирских граждан. В числе последних, то есть мирских, мы и увидели за столом некую гражданку Анну Алексеевну, мне лично до сих пор незнакомую. И вот эта Анна Алексеевна чрезвычайно заинтересовала нас, духовенство и мирян, неожиданным рассказом о чудесном видении загробного мира и мытарств, которое было неделю тому назад, 8 сентября, то есть под праздник РОЖДЕСТВА БОГОРОДИЦЫ. И продолжалось ровно 4 часа с 11 ночи до 3 часов утра. Люди могут по-разному отнестись к этому рассказу в зависимости от личных взглядов и верований. Люди, скептически и недоверчиво относящиеся ко всему чудесному, люди маловерующие или даже прямо неверующие в невидимый загробный мир, назовут рассказ, помещенный ниже, «фантазией души во сне» или еще хуже - намеренной выдумкой со стороны Анны Алексеевны. А некоторые, хотя и верующие христиане, но осмотрительные в подобных случаях, напомнят, что Святая Православная Церковь устами своих Учителей и Отцов, строго и настойчиво приказывает осторожно относиться ко всем снам и явлениям. Ибо бывают сны от Бога, бывают сны и видения и от врага - сатаны, и, наконец, чаще всего сны являются результатом дневной, душевной и телесной деятельности человека. Святыми Отцами даны и подробные указания к различению святых снов от пагубных. Вражий сон или видение, всегда имеет окончательную цель довести человека до греха или до духовной прелести - гордости и самомнения. Сны и видения от Бога - наоборот! Они известны нам по первым страницам Евангелия, повествующим о явлении Ангела Божия Иосифу Обручнику и волхвам. А потом, в продолжение 1900 лет существования христианст¬ва на земле, история знает бесчисленное множество хорошо проверенных фактов Божественных явлений и откровений, чаще всего во сне, «тонком сне», по выражению Святых Отцов. Цель их всегда противоположна цели вражьих «откровений»: польза душевная, помощь в спасении, вразумление, предостережение и подкрепление в болезнях и страданиях, напоминание покойников, которых забыли поминать родные, благодарность по¬койников за поминовение о них. Наконец, воля Господня, чтобы христиане имели, насколько это возможно и полезно, познание и представление о посмертной участи и загробном мире. Вот всегда цель и действия посылаемых от Бога вещих сновидений! Я всегда помнил и помню эту необходимость осторожного подхода и к чужим рассказам, и к своим собственным сновидениям. Никогда я не осмелюсь верить ВСЯКОМУ СНУ, как бы заманчиво не было ему поверить! И, тем не менее, когда я слушал чрезвычайно интересный и подробный рассказ гражданки Анны Алексеевны о четырехчасовом видении «иного мира», я старался приложить этому рассказу мерку: Божий ли это сон, или вражий, или фантазия - выдумка самой Анны Алексеевны с целью подурачить нас, слушателей, и посмеяться потом над нами? Или это простой сон, когда душа во сне фантазирует? Положа руку на сердце искренно и убежденно ответил сам себе, что в данном случае это не простой сон и не выдумка Анны Алексеевны. И не от врага-сатаны это видение, а сон – особенный, даже не сон в точном смысле, а ВИДЕНИЕ, посланное от Бога для благих целей Благого Спасительного Промысла Божия. Многое меня убедило в этом! Не могла необразованная и неначитанная женщина выдумать такие выражения, которые ей ранее были неизвестны: «в тонком сне»… или «состояние души по выходе из тела»! Не было у нее и цели дурачить нас выдумками-фантазиями, да и не сумела бы она составить такой рассказ. Не мог и враг послать такой сон, результатом которого после рассказа явилось доброе дело – поминовение Мани. Не могла Анна Алексеевна, когда сидела за столом, знать и предвидеть, что через две недели она совершенно внезапно скончается, а этот сон, как видно из ее последних слов: «Вся жизнь отошла от меня, и я от жизни», очень много содействовал подготовке Анны Алексеевны к загробной жизни. А нам, верующим христианам, дал, кроме того, еще много неизвестных до сего времени, но чрезвычайно интересных подробностей о загробной нашей участи и о жизни отшедших от нас душ, например, о Пасхальной Неделе в райских обителях Отца Небесного. Вот почему я лично (да и другие, сидящие за столом), затаив дыхание, с величайшим вниманием слушали рассказ Анны Алексеевны, стараясь не пропустить ни одного слова! Я хорошо запомнил его, и, придя домой, постарался буквально записать от слова до слова, чтобы рассказать родным и знакомым. Вот он. -Что я скажу вам, отцы, братия. Что со мной случилось! Это было неделю тому назад, под самый праздник Пресвятой Богородицы! До сих пор не могу придти в себя. Бог весть, в теле или без тела, во сне или наяву, скорее в «тонком сне», а только я ЧЕТЫРЕ часа была в загробном мире! Легла я с вечера и заснула. Только бьют часы 11, как я вижу, что выхожу из тела! Тело лежит на кровати, а я стою среди комнаты и дивлюсь: как же это так? Я смотрю на самое себя, как все равно на скинутую одежду?! Хотела ощупать саму себя рукою, рука моя прошла насквозь через тело (то есть саму себя)! И вдруг около меня появился Ангел. Взял меня за руку и прямо через стену вынес на улицу, и мы стали подниматься все выше и выше вверх. Одно только скажу вам, братие, что нечистой силы я вовсе не видала! (Как эти слова Анны Алексеевны сходятся со словами о. Иоанна Кроншадтского! Он в одной из проповедей говорил, что христиане последних времен хоть и будут проходить мытарства, но нечистых духов не увидят, так как при жизни натерпятся от них.) Долго ли мы поднимались? Не знаю... и вдруг... остановились, и в руках Ангела я увидела две грамотки: на одной из них написаны добрые мои дела, а на другой бумаге - грехи мои! И Ангел стал проверять их. Против каждого греха он старался найти доброе дело, чтобы загладить грех. А я заплакала и спрашиваю: -Ангел Божий, куда ты меня ведешь? Он спокойно отвечает: -По мытарствам. А я все плачу и опять спрашиваю: -Ангел Божий, а если, я не оправдаюсь на мытарствах? Он ласково улыбнулся и отвечает мне: -Пойдешь в ад. -Значит, я тогда погибну? -Нет, это не значит, что обязательно погибнешь, если и пойдешь в ад. По милости Церкви можешь быть спасена и избавлена от ада. А я от последних слов еще больше заплакала. Ангел же Божий ласково улыбнулся и говорит: -Раба Божия Анна, чего же ты плачешь? Надо было плакать о своих грехах, пока была на земле! Там каждая капля слез на пользу… а здесь, сколько ни плачь, - бесполезно. Сколько времени стояли мы в воздухе с проверкой моих дел - не знаю. И опять Ангел взял меня за руку, и опять стали подниматься, и снова - остановка и проверка грехов и добрых дел! Сколько было таких остановок - не знаю и не помню! И вдруг вижу: идет навстречу мне, как бы плывет по воздуху моя подруга детства Маня, умершая давно, оставив дочь, которая сейчас на гражданской службе. Поравнявшись со мною, Маня говорит: -Анна Алексеевна! Когда ты вернешься на землю, спроси у моей дочери, почему она никогда не поминает меня, свою родную мать? Я поэтому до сих пор еще не дошла до Чертогов Божиих, хотя понемногу приближаюсь к Ним. А я спрашиваю: -Почему же ты все-таки понемногу приближаешься к Чертогам? Ведь тебя никто не поминает? -А у вас на земле, каждый день бывает Литургия. Как только помянут в церквах: «Всех ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН», и меня это касается, и я в числе всех, и я делаю один шаг к Чертогам Божиим. На один шаг приближаюсь к Ним! А в Родительские поминовенные дни на пять шагов. А в Троицкую Родительскую Субботу на десять шагов, а все еще не дошла! Сказала и уплыла, как бы растаяла в воздухе! И вдруг вслед за Манею идет навстречу мне по воздуху совершенно незнакомый мне старик, держит в руках большое деревянное блюдо, на котором лежит огромная просфора, величиной с большой каравай хлеба, и так весело говорит: -А меня вот на земле поминали 40 дней, и я поэтому живу в Чертогах Божиих!.. -А что вы там делаете? -А мы поем Пасху! А когда у вас на земле бывает Пасхальная Заутреня, у нас здесь Литургию совершает САМ ГОСПОДЬ ИИСУС ХРИСТОС! И на этой Пасхальной службе мы все видим Господа, во всей Его Славе! Один раз в год видим Его, а с мучениками Он всегда в раю. Мученики Его всегда видят. А мы, обыкновенные души, - раз в году, и то потом всю Пасхальную Неделю отдыхаем, как все равно дремлем, от видения Славы Божией. Так трудно, ослепительно обыкновенной душе видеть Господа во всей Его славе! У нас и райские яблоки поспевают ко дню вашей земной Пасхи. Кто подавал милостыню и не скупился, для тех очень сладкие. А кто хоть во время своей земной жизни и подавал милостыню, но в душе жалел, скупился, для тех менее сладкие… Сказал и проплыл мимо меня - скрылся! И вдруг вижу опять своего Ангела - спутника, ведет какого-то молодого человека. Ангел положил ему свою руку на темя, нажал, и молодой человек куда-то провалился, как в овраг какой-то, как сквозь землю… Там где-то крики и плач... Ангел говорит мне: -Это - отрекшийся от Бога. На этом видение мое и кончилось. За перегородкой пробило три часа, и от боя часов я вся в слезах пришла в себя проснулась. Следовательно, сон мой продолжался ровно ЧЕТЫРЕ ЧАСА, с одиннадцати до трех. Прошел месяц после этого поминовенного обеда, за которым мы услышали этот замечательный рассказ. Все время мне хотелось снова встретиться с Анной Алексеевной и попросить ее повторить свое повествование, но адреса ее я не знал, а сходить к Ксении Ивановне, которая устраивала тогда обед-поминовение по мужу, все как-то не собрался, времени не было. И вот прошел месяц. Еду утром в Кладбищенскую церковь к Литургии и вдруг вижу - идет Ксения Ивановна. Я обрадовался ей: -Ксения Ивановна! У меня к Вам просьба: скажите адрес Анны Алексеевны, сведите меня с ней, я хочу, чтобы она снова еще раз мне лично повторила свой сон. А Ксения Ивановна вдруг, к моему великому удивлению, отвечает: -Да что вы, батюшка! Разве не знаете, что она две недели тому назад умерла в одночасье?! Мы ее и хоронили здесь. У меня от ужаса связался язык! Как же? Совершенно здоровая женщина ЗА ДВЕ НЕДЕЛИ ДО СВОЕЙ КОНЧИНЫ видит во сне, как проходит мытарства, видит подробности загробного мира, рассказывает нам всем, а через нас еще многие-многие христиане могут узнать до сих пор неведомое, важные подробности, и потом вдруг умирает! …Разве это не чудо?! Разве не доказательство правдивости и искренности Анны Алексеевны и что это ей было дано от Бога с благою целью Промысла Божия для нее и для всего христианского мира?! Что этот сон был полезен для самой Анны Алексеевны, для ее душевного, вечного спасения - это доказывают ее слова. Когда за поминальным обедом она закончила свой рассказ, то прибавила: -Теперь, Отцы духовные, когда я побыла на том свете, когда сподобилась увидеть все эти страхи, мне теперь ничего на земле не страшно и ничего не нужно! Ничего не боюсь и ни в чем, кроме слез, не нуждаюсь. Хоть меня к стенке сейчас, хоть в тюрьму сажай - ничего не боюсь! Вся земная жизнь отошла сразу от меня, и я от нее... Она говорила, что Ангел, проверяя ее грехи на мытарствах, напомнил ей и такие грехи, которые она почему-либо забыла! ... Вот польза сновидения для самой Анны Алексеевны! А для всех верующих христиан рассказ Анны Алексеевны дает очень много до сих пор неизвестных сведений и подробностей о загробном мире, о пользе покаянных слез и поминовения, о том, как наш праздник праздников - ПАСХА - отмечается в Обителях Отца Небесного. Вот, по собственному моему слабому мнению, какие полезные выводы можно сделать из рассказа Анны Алексеевны. -Мы, христиане, привыкли представлять мытарства так, что душа проходит в сопровождении двух Ангелов воздушные пространства, встречает полчища злых духов, в «руках» у которых списки непокаянных на исповеди грехов наших и злых дел. (А в чем человек раскаялся на исповеди, благодать Божия изгладила, и духи не находят этих записей). Злые духи предъявляют грехи и пытаются вырвать душу из рук Ангелов, а Ангелы стараются против каждого греха найти соответственное доброе дело… Но, как здесь видно, мытарства, то есть предварительный частный суд, могут быть пройдены и без злых духов, с одними добрыми Ангелами. Отец Иоанн выражал мнение, что, по справедливому Суду Божию, человек, если натерпится в земной жизни от злых духов, в образе слишком злых людей, если на земле, так сказать, уже пройдет «мытарства», то после смерти уже не увидит злых духов. Это и исполнилось на Анне Алексеевне. Она хоть и проходила мытарства, но с Ангелом-Хранителем. В руках у него были и списки ее грехов, и списки добрых дел Анны Алексеевны. На земле, во время нашей земной жизни, каждая капля слез покаянных на пользу и во спасение, по словам Ангела. Пример этому платок, намоченный слезами умирающего разбойника. Там же хоть целые века проливай море слез - бесполезно! Как полезна для спасения души христианской Литургия, Божественная Литургия на земле! И не только для тех, кого на ней по имени поминают! Но даже одна фраза: «И всех православных христиан, да помянет Господь Бог во Царствии Своем…», которой мы мало придаем значения, мало в нее вслушиваемся, эта фраза приносит огромную пользу душам, и они каждый день понемногу приближаются к Обители Отца Небесного. А от родительской службы еще сильнее польза! Из всех родительских самая сильная и самая полезная для душ человеческих - это Троицкая Суббота! Господь Иисус Христос сказал: «В доме Отца Моего Обители многи суть», указывая на чрезвычайное разнообразие селений оправданных душ. И здесь, в рассказе Анны Алексеевны, старик отличает «чертоги», в которых пребывают оправданные души, от рая, где мученики и все Святые видят Господа. Ослепительное действие видения Славы Божией на обыкновенные души во время Небесной Пасхальной службы, после которой души отдыхают от этого видения всю неделю, психологически вполне понятно. Ведь не можем же мы на земле смотреть прямо на солнце? А во всех Святых книгах неизменно говорится, что Свет Сияния Славы Божией во много раз превосходит солнечный! Можем ли мы вообразить эту Небесную Пасхальную службу, когда Сам Воскресший Христос совершает Литургию?!! Миллионы Ангелов поют неизъяснимо сладостно! Миллионы Ангелов прислуживают, миллиарды Ангелов присутствуют! Миллионы Святых Угодников и умерших душ христианских в изумлении и восторге молятся и восхваляют Спасителя! Это великолепие не вообразить!!! Не описать слабой душе человеческой! Цветы и яблоки райские, о которых говорил старик Анне Алексеевне. Скажи об этих райских яблоках кому-либо неверующему, он только посмеется, спросит: «А где они растут?» А мы, верующие, хорошо и твердо знаем, что и цветы, и яблоки эти существуют, хотя и не можем, пока мы живем на земле, ответить, где эти Обители Отца Небесного. Святые Отцы на этот вопрос дают только один ответ: «Вне пределов этого мира!» http://www.tatarstan-mitropolia.ru/library/zapiski_fedora/#a9 https://sv-alexey.jimdo.com/%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5/%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B-%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D1%8B/
  9. ".. Поминание в Церкви — это, прежде всего, молитва. На вопрос, почему надо молиться об усопших? Духовный отец трёх русских патриархов архимандрит Кирилл (Павлов отвечает): «Большинство людей отходят в вечность с грехами, не успев по неожиданности смерти или по болезни и немощи очистить себя от них, так что они оказываются виновными пред Правосудием Божиим, — говорит известный старец. — И мы в то же время знаем, что в будущем будет только два места пребывания людей: ад и рай. Сами за себя не очищенные от грехов усопшие уже не могут возносить молитв, они не могут и помочь своему положению. Вся надежда возлагается ими только на оставшихся на земле живых. Они могут помочь им и изменить их участь в будущей жизни. Если бы пред нашими очами отверзлись вдруг врата вечности, то мы увидели бы, как миллионы душ протягивают свои руки к живущим на земле, безмолвно прося их помощи в облегчении своей участи в потустороннем мире». Двухтысячелетний опыт Церкви свидетельствует: загробная участь человека до Страшного суда не предрешена окончательно, и молитва живых, молитва, исполненная горячей и искренней любовью, способна эту участь изменить..." http://forum.bel.ru/index.php?showtopic=23992&pid=3000552&st=200entry3000552 …………………………… из рассказа Андрея, который принимал смерть и видел ад, но был возвращен к жизни.: "...- Ангелы, которые сопровождали меня по аду, уговаривают: ты - посмотри, тебе же знать надо, что творится в геенне огненной. И так быстро, через правое плечо, обернулся - и увидел две души, которые были сверху, над огненной поверхностью. Они лезут друг на друга, пытаясь как бы выбраться или хоть чуть-чуть возвыситься над огненной рекой, но - не могут. И тут же снова утопают в раскаленном... не знаю, что это: может, подобие вулканической лавы, может расплавленный металл. А душа - она ведь испытывает точно то же, что и тело. Только сгореть не может. Ужас... Причем здесь, в геенне, ничего уже не помогает: они не могут молится от страданий своих, да и молитва их просто не действует, не облегчает. Единственное, чего они ждут, на что надеются - только на наши молитвы отсюда. От родственников, от друзей, от тех, кто их помнит и сострадает. Когда молимся мы, и особенно Церковь - это им облегчение. Особенно помогает сорокоуст. Сорокоусты и сорокоусты - постоянно. В которых частички на жертвеннике вынимаются. И записочки заказные на проскомидию - очень помогает..." http://ostrov-pravoslav.io.ua/s421543/o_pominovenii_otpevanii_usopshih_ili_kak_pravilno_pominat_usopshego_v_pravoslavnoy_cerkvi ……………………………………………………………… «Восстановить связь времен Мир вам! Давно хотел об этом написать… Недавно отзвучали в храмах заупокойные песнопения Димитриевской родительской субботы. Прошло еще одно время особого поминовения усопших. Несомненно, они получают утешение и даже бывают вызволяемы из ада по молитвам живых. Но сейчас я не об этом. В наше трудное время во многих семьях наблюдается мрачная картина: детей рождается меньше, или нет их совсем, или вырастают такие, которые вряд ли создадут семьи и оставят потомков. Часто у людей не складываются семьи или распадаются уже сложившиеся. А об алкоголизме, наркомании и прочих пороках и говорить нечего. Иногда об этом звучат жуткие слова: «проклятие на роду». Что же тут на самом деле? И так ли уж всё безнадежно? Покойный Владимир Алексеевич Михайлов в передачах «Православного радио Санкт-Петербурга» говорил: «Проклятие на роду — это нераскаянные, неотмоленные грехи предков». Когда-то, более десяти лет назад, эти слова стали для меня спасительной соломинкой. И я взялся. До трети доходов уходило на заказ в храмах и монастырях сорокоустов, годовых, Неусыпаемой Псалтири, проскомидии. По возможности, чем больше, тем лучше. Владимир Михайлов сказал мне: «Восстанавливаешь связь времен». Через несколько лет такого активного поминовения почивших предков с Божией помощью у меня сложилась личная жизнь. До этого не складывалась, всё шло наперекосяк. Ведь вынужденное одиночество и склонность к монашеству — далеко не всегда одно и то же… Еще мне рассказывали случай. Один мужчина никак не мог бросить курить. А батюшка его спрашивает: «Ты своих умерших родственников поминаешь?… » Какая, казалось бы, связь? А оказывается, самая прямая связь — между тем, как мы поминаем наших сродников, и тем, как сложится и будет протекать наша жизнь. Мы и они — духовно одно целое. Хорошо им там — нам хорошо здесь. И наоборот. Предлагаю всем воцерковленным Православным, у кого не складывается личная жизнь, обратить внимание на поминовение усопших сродников. Разумеется, не нарушая при этом церковных канонов. Дело это духовное, поэтому входить в него лучше мягко. Сначала один-два сорокоуста за самых близких, немного позже еще за кого-нибудь. Ведь это отвоевывание у ада его пленников, а это осиное гнездо тоже сложа ручки не сидит. Но с Божьей помощью всё преодолеется.» Димитрий Ивакин, с. Малячкино Шигонского района Самарской области. http://xn--80aaaabhgr4cps3ajao.xn--p1ai/-public_page_21037 ………………………….. «..Наконец, третье, самое важное и сильное средство облегчить участь усопших, есть совершение за упокой их бескровной жертвы. Здесь частицы, взимаемые за упокой усопшего, погружаются в спасительную кровь Христову, а она, эта святейшая кровь, очищает нас от всякого греха. Здесь, пред престолом милосердия Божия, в присутствии и при содействии архангелов и ангелов, херувимов и серафимов, служитель алтаря, облеченный силою свыше, просит милости Божией тем, за упокой которых приносится страшная Тайна. Здесь Сам Господь Иисус Христос, Который в это время есть приносяй и приносимый, таинственно нисходит с неба, закалается на св. жертвеннике, и тем ходатайствует пред Отцем Своим о прощении грехов усопшему. О, что же может быть выше и могущественнее сего ходатайства! Вот почему с особенной силой указывают на средство это св. отцы и учители Церкви. «Если бы какой царь послал досадивших ему в ссылку, — говорит св. Кирилл Иерусалимский, — а их ближние потом, сплетши венец, принесли ему оный за терпящих наказание, то не сделал ли бы он им облегчение наказания? Таким образом и мы за усопших, если они и грешники, принося Богу молитвы, не венец сплетаем, но Христа, закланного за наши согрешения, приносим, умилостивляя за них и за нас человеколюбца Бога. Величайшая будет польза душам тех, о ком возносится моление в то время, когда предлежит святая и страшная жертва». «Не напрасно узаконено Апостолами, — говорит св. Иоанн Златоуст, — творить пред страшными Тайнами поминовение об усопших: они знали, что великая бывает от сего польза для усопших, великое благодеяние. Когда весь народ и священный собор стоят с простертыми к небу руками и когда предлежит страшная жертва, то как не умилостивим мы Бога? Но это о тех только, которые в вере умерли». «Как бывает, — говорит св. Афанасий, — с заключенным в сосуде вином, которое, когда цветет виноград в поле, слышит запах, и цветет вместе с ним, так думай и о душах грешников: они получают некоторое благодеяние от приносимой за них бескровной жертвы и благотворения, как знает и повелевает единый Владыка живых и мертвых, Бог наш» http://www.memoriam.ru/sredstva-dlya-pomoshhi-dusham-usopshix ……………………………… «Совершая наши молитвы об упокоении душ блаженной памяти скончавшихся рабов Божиих, мы имеем твердую надежду, что принесенная за их души жертва, излиянная из ребер Христовых Kровь и вода, совершаемая в святой Чаше, окропляет и очищает души тех, за которых приносится и за которых изливается. Если Kровь и вода Христовы, однажды пролитые на Kресте, омыли грехи всего мира, то ныне те же Kровь и вода, а не иные, неужели не очистят наших грехов? Если тогда Kровь Христова искупила из рабства врагу многие, бесчисленные души, то ныне она же, а не иная, неужели не искупит этих поминаемых душ? Если страдание Христово тогда оправдало столь многих, то ныне, то же Христово страдание, вспоминаемое совершением Божественной Жертвы, неужели не оправдает тех, которых мы поминаем? Мы твердо веруем в силу Kрови Христовой, истекшей с водою из Его ребер, мы твердо веруем, что она очищает, искупает и оправдывает своих рабов, которым да будет вечная память в Царствии Небесном и в Церкви святой на земле среди благочестивых людей". Святитель Димитрий Ростовский "Хочу я вас и примером уверить, ибо я знаю – многие говорят: какая польза душе, с грехами или без грехов отходящей от мира сего, если она поминается в молитве? А что, если бы какой царь послал досадивших ему в ссылку, а их ближние потом, сплетя венец, принесли бы ему оный за терпящих наказание, то не сделал ли бы он им облегчение наказания? Таким образом, и мы за усопших, если они и грешники, принося Богу молитвы, не венец сплетаем, но Христа, закланного за наши согрешения, приносим, умилостивляя за них и за нас Человеколюбца Бога". Святитель Кирилл Иерусалимский ...................... Схиархимандрит Емилиан (Вафидис) Из проповеди, произнесенной в храме святого Виссариона в Каламбаке (митрополия Трикалы) в воскресенье 6 ноября 1983 года: "Как-то раз один монах, читая множество имен, утомился и спросил себя: "Неужели спасутся все те, кого я поминаю? Неужели они что-то чувствуют? Неужели Небо ощущает, что я в данный момент молюсь за тех, кто исчез с лица земли? Неужели мертвые помогают нам?" И в этот миг, почувствовав усталость, он оперся на стасидий, чуть прикрыл глаза и то ли во сне, то ли наяву, в неком возбуждении ума и одновременно усталости плоти, он поднял глаза вверх, и видит… несчетные души усопших, а вместе с ними и святых, и ангелов. А перед троном Господа Пресвятая Богородица в дивных одеждах. Она смотрит на Христа и, обращаясь к Нему, говорит: "Сыне мой и Бог мой, за всех них прошу Тебя. Приими моления святой Твоей Церкви". И тогда все мертвые – монах услышал их – стали петь: "Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших. Ты не только родила нам Спасителя Христа, но и денно-нощно молишь Его за нас". Их голоса становились голосами бездн, гласами вод многих (Откр. 1:15; 14:2), их голосам вторил шум ангельских крыльев и они разливались по всему Небу и по всей земле и достигали того места, где стоял монах. Не тимпаны, не оргáны, но ангелы били своими крыльями и пели: "Яко Спаса родила еси душ наших". ................................ Второе свидетельство заимствуется из книги преп. Нила Мироточивого, Афонского чудотворца. "Во времена свят. Василия Великого жил один благочестивый иерей и, как человек, по разным своим обстоятельствам вошел в долги, и время от времени долги нарастали, а кредиторы начинали беспокоить иерея за долги, что заставило его обратиться и просить помощи у одного близкого ему знакомого купца. Купец дал ему 500 золотых монет, которыми он уплатил свой долг, а в удовлетворение купца иерей обещался поминать его имя и сродников о здравии и о упокоении на проскомидии во всю жизнь. Купец рассчитывал, что иерей долго будет жить и молиться о нем и его сродниках за каждой литургией и тем удовлетворит за деньги, то-есть — долговременным поминовением. Иерей, получив 500 золотых, уплатил все свои долги, а затем успел отслужить только одну литургию, на которой и поминал своего благодетеля и сродников его, и вскоре после сего заболел и, после продолжительной болезни, умер. Купец узнал о кончине иерея, весьма опечалился и скорбел о пропаже своих денег, ибо одна только литургия была совершена иереем, чего купец не ожидал, рассчитывая на многолетнюю жизнь иерея и его молитвы, для чего и вручил ему 500 золотых, поминать его и сродников за каждою литургиею. Купец стал беспокоить матушку покойного иерея возвратить ему деньги, оставив за одну литургию. Матушка отвечает, что у нее денег нет, а если что и было, то потратила во время болезни иерея и ничего теперь не осталось. Купец, не внимая словам матушки, настойчиво требует деньги и грозит судом матушке. Делать нечего; она обращается к свят. Василию Великому, рассказывает ему о случившемся. Выслушав ее, свят. Василий Великий сказал: "Я буду завтра служить литургию, приидите ко мне вместе с купцом и весами; взвесим одну частицу, вынутую из просфоры о здравии и спасении его сродников, и сколько будет весить частица на весах, столько золота положит купец на другую чашу весов, и тем золотом уплатит тебе за одну литургию, совершенную покойным иереем". Матушка идет к купцу и передает слова свят. Василия. Купец обрадовался и на утро идет в храм, взяв с собою весы и золото. Свят. Василий, совершая проскомидию, вынимает одну частицу о здравии и спасении рабов Божиих и кладет на весы, а купцу приказывает класть на другую половину весов золото, и сколько купец ни клал золота, одна малая частица все перевешивала, и чем больше купец клал золота на весы, тем ниже опускалась чаша на которой была положена частица, вынутая свят. Василием Великим из просфоры на проскомидии. Купец, видя сие великое и благодатное чудо, пришел в страх и умиление и затем просил прощения у свят. Василия и у матушки в Бозе почившего иерея и уже не требовал долга". .................................... Третье повествование относится к прославлению свят. Феодосия, архиепископа Черниговского (1896 г.) 896 году вся Россия трепетно и радостно ожидала открытия мощей великого угодника Божия, более 200 лет нетленно почивавшего в Чернигове,— святителя Феодосия. Задолго до этого события начали собираться со всех концов православные люди в скромный доселе город Чернигов, а ко дню самого открытия святых мощей — 9-го сентября — город принял вид волнующегося человеческого моря. Прибыл в числе почётных гостей и митрополит Киевский Иоанникий. Его сопровождал о. Алексий.(Прп. Алексий Голосеевский .Шепелев) В то время слава о его подвижнической жизни, даре прозорливости и удивительном смирении разнеслась далеко за пределы его родного города Киева. О. Алексию, как одному из самых уважаемых и почётных гостей, было поручено переоблачить святые мощи. С великим благоговением совершив их переоблачение в пещере, где почивали они, старец погрузился в молитву — и тут ему, как бы в тонком сне, предстало дивное видение. В великой славе предстал ему сам Угодник Божий и сказал: «Спасибо тебе за то, что потрудился для меня. Поминай на проскомидии моих родителей иерея Никиту и Марию». «Святитель Божий,— отвечал поражённый старец,— как же я, грешный, дерзну молиться о них, когда сам ты пребываешь в такой славе у Господа?» — «Поминай их при принесении Бескровной Жертвы,— снова повторил Святитель,— ибо это — выше моих молитв». Видение закончилось. Не чувствуя себя достойным подобного откровения и не доверяя себе, старец, несмотря на поздний час, поспешил к Владыке Митрополиту и, павши ему в ноги, поведал о бывшем с ним. Внимательно выслушал мудрый архипастырь взволнованного старца и успокоил его, говоря: «Верю, что Господь устами святителя Феодосия поистине открыл тебе великую тайну безмерной Своей милости, даруемой Им людям через нас, недостойных пастырей, при совершении Божественной Литургии и принесении Бескровной Жертвы. До времени умолчи о бывшем тебе видении, молись, как заповедал тебе Угодник Божий, а там сам Господь имиже весть судьбами поможет тебе утвердиться в виденном». Нужно же сказать, что ни память народная, ни история не сохранили имён родителей Святителя Феодосия. Слова Владыки оказались пророческими. Прошло несколько лет, и в одном из самых древних киевских монастырей — Выдубицком — был найден Синодик из рода Углицких и в нём собственноручная запись святителя Феодосия, бывшего в том монастыре игуменом, имён его родителей: иерея Никиты и Марии. http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_13108/ ……………………….. старец св.Иосиф Исихаст: из письма 66: "..Если когда‑нибудь, моя госпожа, Вы захотите дать милостыню, дайте ее этой женщине, которая потеряла своего сына. Если хотите оказать милость этому умершему насильственной смертью, не забудьте заказать за него сорокоуст. Ибо, может быть, у него, как у молодого, были грехи, и это вызволит его из ада, и Вы станете причиной того, что он спасется и войдет в рай. Ибо литургии спасают и извлекают души из ада. И следовательно, вместо того зла, которое, как Вы считаете, Вы совершили, произошло великое добро. Поскольку благодаря Вам спаслась душа и Вы с помощью покаяния стали ближе к Богу.    Что касается Вашего нервозного состояния — гнева, о котором Вы говорите, — читайте постоянно Иисусову молитву: тогда благодать будет успокаивать нервы. И не огорчайтесь: весь мир страдает от этого."    из письма 67: "..Сейчас я могу допустить, что завистливый бес, видя Ваше благое и добродетельное житие и желая Вас опечалить, устроил это невольное убийство. Но благодаря литургиям, которые Вы заказали об усопшем, душа его, я уверен, спаслась. И вместо зла, которое он хотел Вам причинить, произошло великое добро, ибо спаслась душа, поскольку Бог ищет повода, чтобы спасти человека..." http://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/izlozhenie-monasheskogo-opyta/1_66 ……………………………………… О пользе поминовения усопших "Люблю я молиться за умерших, так недавно говорил мне на Афоне один весьма почтенный и маститый старец, схимонах М., и я неоднократно удостоверялся, то во сне, а то и наяву, что это поминовение мое весьма дорого и приятно отшедшим поминаемым. Так, однажды, получил я из далекой России, с родины, письмо, с извещением о смерти одного знакомого и близкого мне человека, умершего от холеры, которая много унесла жертв в той местности, и в котором меня просили помолиться за новопреставленного. Пожалел я душевно своего отшедшего друга и стал по обычаю поминать его, как в келейных своих молитвах, так особенно в церкви, на проскомидии, вынимая о упокоении его части из просфоры. Поминая так усопшего моего друга, в скором времени вижу замечательное сновидение: очутившись в некоем дивном месте, неизреченной красоты, взорам моим представился громадный луг, украшенный чудными цветами и зеленью; вдали виднелись роскошные сады; приятный аромат и благоухание наполняли воздух; все виденное мною было такой неописуемой красоты, что не помня и не сознавая себя от радости и восторга, пошел я по этому дивному полю. Пройдя несколько по полю, вижу небольшие прекрасные домики, стоящие недалеко один от другого. При моем приближении к ним, из одного дома вышел человек, и когда мы с ним встретились, то я узнал в нем своего покойного друга. - В. Н. Ты ли это? - изумленно воскликнул я, впиваясь в него глазами. - Да это я! - с улыбкой отвечал он. - Каким же образом ты здесь очутился? - снова спрашиваю. - А это мое место, мне Господь даровал его, а также и другим умершим от холеры, живущим теперь здесь по соседству со мною. - Вот что, значит, здесь ты живешь! Как тебе здесь жить-то? хорошо ли, доволен ли ты своим положением? - все не переставал спрашивать я. - А вот, как видишь, чего же еще лучше; я очень доволен и благодарю Господа за Его милости. - А знаешь ли, В. Н., ведь я тебя поминаю и молюсь за тебя. - Знаю, знаю, нам все известно, что делается на земле. Спасибо тебе за это, весьма большая бывает польза нам и веселит нас, когда кто за нас милостыню подает, на проскомидии нас поминает или Псалтирь по нас читает, говорил покойный мой друг. - Как, неужели и Псалтирь-то вам помогает? - удивленно переспросил я. - А то как же, очень даже помогает, ведь в Псалтири, знаешь, небо и земля заключаются, - сказал усопший. - Вот как! - как бы в раздумье произнес я, - значит, вам помогают три вида молитвенной помощи: проскомидия, милостыня и чтение Псалтири. - Да все это приносит нам большую пользу и отраду. - Ну, а скажи пожалуйста, любезнейший В. Н., из этих трех-то видов, что для вас лучше и приятнее? - О, конечно, несравненно выше всего, приятнее и дороже для нас - это проскомидия, только у вас на земле она называется так - проскомидией, а у нас, здесь, ее по иному называют, - произнес усопший В. Н. - Как же, как вы ее здесь называете? - удивленно воскликнул я. - А вот как, - начал благоговейно и протяжно говорить мой друг, - мы здесь ее называем "Голгофская Жертва!" При этих последних словах моего друга, у меня как бы огонь упал в сердце и оно, как воск, растаяло... Несказанное умиление и духовная радость наполнили мою душу, и я, обливаясь слезами, проснулся, слезы ручьем лились у меня из глаз; невыразимые чувства переливались в моем сердце, и я долго находился под впечатлением этого дивного сна". "Другой был случай уже не во сне, а наяву, поведал нам все тот же Афонский старец. Также узнал я из письма о смерти одной благочестивой девицы, которая когда-то мне была лично известна. И вот в первую же прилучившуюся литургию иду в алтарь, чтобы помянуть сию новопреставленную рабу Божию. Подхожу к чередному иеромонаху, стоящему у жертвенника и говорю ему, помяни, отче, новопреставленную девицу (имя рек). Иеромонах берет от меня просфору и копием начинает вынимать частицу. В это время я как-то невольно оглядываюсь направо, в сторону и совершенно ясно увидел покойную девицу, в белом одеянии, которая стояла близ жертвенника с величайшим вниманием смотрела на иеромонаха и на вынимаемую им из просфоры часть, пристально и напряженно взирая, как иеромонах вынул и положил на св. дискос часть, как бы впиваясь глазами в это священнодействие... Пораженный этим явлением усопшей, я воскликнул: Господи, что же это! При моем восклицании образ умершей стал постепенно бледнеть и исчезать, а вскоре и совсем рассеялся. - Что с тобою, чего ты испугался? - спросил меня иеромонах, заметя испуг на моем лице и слыша мое восклицание. - После, после скажу, отче! - с волнением ответил я, отходя в сторону и с умилением размышляя, как это дивно, насколько душа быстродвижна и как для нее дорого поминовение, если она так скоро ощутила, что ее будут поминать и с каким страшным и неослабным вниманием глядела она на священнодействие проскомидии. А вот и третий случай, бывший уже у нас на Валааме, на этих днях. В скиту Всех Святых, чередному иеромонаху Г. перед самой ранней литургией, приснился какой-то незнакомый мужичок, в шубе, подпоясанный красным кушаком, среднего роста, с небольшой рыжеватой бородкой, еще не старый, почтительно кланяясь и говорит ему: "ты, батюшка, нынче обедню будешь служить?" - "Да, буду", - отвечал иеромонах. - "Так помолись за меня грешного", - просил мужичок. - "А как тебя звать-то?" - спросил о. Г. "Да помяни новопреставленного Василия", - ответил мужичок и, снова поклонившись, исчез. Проснувшись, иеромонах сильно недоумевал этому сновидению, так как никакого мужичка Василия он не знал и никто из родных и близких ему в это время не помирал. Однако, находясь под сильным впечатлением сна, решил помянуть новопреставленного раба Божия Василия. Придя в церковь, о. Г. только что приступил к совершению проскомидии, как к нему подходит старичок пономарь, схимонах М. и, подавая просфору, говорит: "помяни, батюшка, новопреставленного Василия!" Иеромонах, находясь под впечатлением сна, с изумлением спросил пономаря: "кто же это такой новопреставленный Василий?" "А это мой родственник по деревне", - ответил о. М., ему сегодня сороковой день, вот я его и поминаю. После обедни о. Г. говорит пономарю: "А знаешь ли, о. М., ведь я твоего родственника сегодня во сне видел и он просил меня помолиться за него", - при чем описал внешний вид Василия. "Он, он самый, как есть такой" - изумленно воскликнул пономарь, благоговейно крестясь и от удивления разводя руками. Много бы можно привести подобных случаев и явлений, но и приведенного, думается, достаточно, чтобы убедиться, насколько дорого отшедшим совершаемое по ним поминовение, и как они жаждут его. Поревнуем же, братие к усердному поминовению преставльшихся, чтобы и нас самих по смерти не леностно поминали по неложному слову Спасителя: "в нюже меру мерите, возмерится вам" (Кормчий. №4 1912 г.) Сообщил Валаамского монастыря И. М http://blagodat-hram.prihod.ru/pominanie/view/id/12348 ................................................................ ..Батюшка рассказал однажды: «Часто во время Проскомидии, когда вынимаю частичку за усопшего, вижу человека, за кого вынимаю. В момент вынимания частички покойник мне делает поясной поклон и отходит. Имя одного забыл как-то, так тот сам мне напомнил: «Меня зовут Владимир». Бывает очередь на весь храм - все ожидают своего помина. Покойники весьма нуждаются в помине!»... ................... Один юноша с острова Кипр был пленен и отведен в Персию, и там заключен в темницу. До родителей его дошла неопределенная весть с якобы смерти их сына. Поминая его душу, они стали делать особые поминовения в День Рождества Христова, на Пасху и на Троицу. Через четыре года сын сбежал из плена и пришел к родителям. Восхищенные отец и мать после первых объятий и слез сказали: «Мы слышали, что ты, любезный сын, умер, и молились об упокоении души твоей, особенно в праздники». Юноша сказал; «Именно в эти дни приходил Некто в светлых ризах, снимал с меня тяжелые оковы и выпускал из темницы. Любезные мои родители, вы не знаете сколько молитвами своими сделали мне добра!» Христиане, молитесь о заточенных в российских темницах, дабы и они получили утешение! Иной пример. Ученик о.Александра однажды спросил его: «Знают ли наши умершие кто именно и когда за них молится?» На этот вопрос, который интересует многих, батюшка ответил следующим рассказом архимандрита Троице Сергиевой Лавры Антония: «В 1831 году, когда я поступил в Лавру наместником, к нам определился на жительство приходящий диакон с хорошим и сильным голосом. Однажды накануне праздника он отпросился на родину в деревню, заверив, что к праздничной службе поспеет вернуться. На Литургию он не пришел, не было его и на обеде. Наконец, после повечерия явился, дослужил молча и... умер. Я заказал о нем везде молитвы, - так как считал себя виновным в его смерти, и сам молился за него. Накануне сорокового дня вдруг келия моя освятилась - и я вижу перед собой диакона. «Я пришел поблагодарить тебя за твои молитвы обо мне», - сказал он. «Не я один молился о тебе, отец диакон, но многие братья и во многих монастырях!», - ответил я. «Помянув раз, везде забыли записать на все сорок дней», - ответил тот. «Как же вы можете знать. Там кто молится за вас, а кто забыл?», - решил выяснить я. «Нас Там, хоть на три сажени закопай, мы видим все, чем каждый здесь занимается, о чем думает, чего хочет, о чем молится! Видим, кто и за кого молимся! Кольми паче Господь все это видит!». «А как ты прошел мытарства?» «Как молния! Потому что Бог сподобил меня в последний день причаститься Святых Христовых Тайн!» Видение изчезло». О чтении Богородичного правила об усопших Богородичное правило можно читать не только о живых, но и об усопших. Рассказ об этом мы встречаем в житии подвижницы XX века монахини Афанасии (Анастасии Логачевой). В свое время она предприняла молитвенный подвиг за своего родного брата Павла, в пьяном виде удавившегося. Пошла первоначально к Пелагее Ивановне-блаженной, жившей в Дивеевском монастыре, посоветоваться, что бы ей сделать для облегчения загробной участи своего брата, несчастно и нечестиво окончившего свою земную жизнь. На совете решено было так: затвориться Анастасии в своей келье, поститься и молиться за него, каждодневно прочитывать по 150 раз молитву «Богородице, Дево, радуйся». По истечении сорока дней она увидела глубокую пропасть, на дне которой лежал как бы кровавый камень, а на нем лежали два человека с железными цепями на шее, и один из них был ее брат. Когда она сообщила о сем видении блаженной Пелагее, то последняя посоветовала ей повторить подвиг. По истечении следующих сорока дней она увидела ту же пропасть, тот же камень, на котором были те же два лица с цепями на шее, но только брат ее встал, походил около камня, опять упал на камень, и цепь оказалась на его шее. По передаче сего видения Пелагее Ивановне, последняя посоветовала в третий раз понести тот же подвиг. Через 40 новых дней Анастасия увидела ту же пропасть и тот же камень, на котором находился уже только один неизвестный ей человек, а брат ее уходил от камня и скрылся; оставшийся на камне говорил: «Хорошо тебе, у тебя есть на земле сильные молитвенники». После сего блаженная Пелагея сказала: «Твой брат освободился от мучений, но не получил блаженства». («Душеполезное чтение», июнь 1902, стр.281. Иеромонах Серафим Роуз «Душа после смерти». Москва, 1991, стр. 161). Пусть и мирские люди, совершающие этот подвиг, то есть чтение Богородичного правила, хоть не сподобляются видений, но не сомневаются, что оно приносит большую пользу их родным усопшим. По многим свидетельствам, Господь через других людей открывает состояние души умершего, дает знать молящемуся о месте нахождения в загробной жизни. Это правило можно исполнять везде: в дороге, транспорте и даже сидя. http://www.komiprav.ru/proekty/o-smerti/budem-pomnit-ob-usopshih-o ……………………………….. "...Много имеется примеров, когда усердная молитва за усопших избавляла их от мучительного состояния. Приведем один пример достоверный, описанный святой мученицей III века Перпетуей. «Однажды, – пишет мученица, – в темнице во время общей молитвы я нечаянно произнесла имя моего умершего брата Динократа. Пораженная нечаянностью, начала я молиться и воздыхать о нем пред Богом. В следующую ночь было мне видение. Вижу, будто из темного места выходит Динократ в сильном жару и измученный жаждою, нечистый видом и бледный; на лице у него рана, с которою он умер. Между мною и им была великая пропасть, так что мы не могли приблизиться друг к другу. Подле того места, где стоял Динократ, был полный водоем, край которого был гораздо выше, чем рост моего брата, и Динократ вытягивался, стараясь достать воды. Я жалела, что вышина края препятствует моему брату напиться. Тотчас после этого я проснулась и познала, что мой брат в муках. Веруя, что молитва может помочь ему в страданиях, я дни и ночи молилась в темнице с воплем и слезами, чтобы он был мне дарован. В тот день, в который мы оставались связанными в оковах, было мне новое явление: место, которое прежде я видела темным, стало светлым, и Динократ, чистый лицом и в прекрасной одежде, наслаждается прохладою. Где у него была рана, там вижу только след ее, а край водоема теперь был вышиною не более как по пояс отроку, и он мог без труда доставать оттуда воду. На краю стояла золотая чаша, полная воды; Динократ, подошедши, стал пить из нее, и вода не убавлялась. Тем видение кончилось. Тогда я уразумела, что он освободился от наказания». Блаженный Августин в пояснение сего повествования говорит, что Динократ был просвещен Святым Крещением, но увлекся примером отца-язычника и был нетверд в вере, и умер после некоторых, обыкновенных в его возрасте, грехопадений. За такую неверность Христовой вере он терпел страдания, но по молитвам святой сестры своей избавился от них. ..." http://www.pravmir.ru/pominovenie-usopshih-luchi-sveta-v-mrachnoe-tsarstvo-mertvyih/ …………………………………… из книги старца Ефрема (Мораитиса) Филофейского "Моя жизнь со старцем Иосифом": "..После рукоположения мы по желанию Старца (Иосифа Исихаста) служили Божественную литургию каждый день. Он знал, какую пользу литургия приносит всем: и живым, и усопшим. Нам он рассказывал, что во время владычества турок был один священник, который ходил по селам и служил там литургии, поминая на каждой службе множество имен усопших. Однажды его схватил сельский полицейский-турок и запер в тюрьме, сказав: «Ты, отец, — гяур и своими службами возмущаешь народ. Что-то плохое ты затеваешь». В ту же ночь турок увидел во сне сотни людей с палками в руках, которые надвигались на него и строго говорили: «Или ты отпустишь батюшку из тюрьмы, чтобы он служил и поминал нас, или мы сейчас убьем и тебя, и твоих детей». Турок в ужасе проснулся и, хотя была еще ночь, побежал в тюрьму и попросил священника тотчас уйти восвояси." http://pokrov-endov.cerkov.ru/pravoslavnaya-biblioteka/starec-efrem-filofejskij-moya-zhizn-so-starcem-iosifom-2/glava-devyatnadcataya-nashi-xirotonii/ ……………………………………………………………… Святитель Иоанн Дамаскин И после смерти величайшую пользу усопшим приносят совершаемые за них на литургии молитвы и раздаваемые милостыни Каждый человек, имевший в себе малую закваску добродетелей, но не успевший превратить ее в хлеб, - то есть, несмотря на свое желание, не сделал этого или по лености, или по беспечности, или же потому, что откладывал со дня на день и неожиданно был застигнут и пожат смертью, - не будет забыт праведным Судией и Владыкой. После его смерти Господь побудит его родных, близких и друзей, направит их мысли, привлечет сердца и преклонит души к оказанию ему содействия и помощи. И когда Бог подвигнет их, Владыка коснется сердец их, они поспешат возместить упущения умершего. А тому, кто вел порочную жизнь, сплошь усеянную тернием и исполненную скверн и нечистоты, кто никогда не внимал совести, но с беспечностью и ослеплением погружался в похоти, удовлетворяя всем пожеланиям плоти и нимало не заботясь о душе, чьи мысли были заняты только плотоугодием, и если в таком состоянии его постигла кончина, тому никто не протянет руки. Но так с ним случится, что ему не подаст помощи ни жена, ни дети, ни братья, ни родственники, ни друзья, поскольку Бог не призрит на него. Кто может исчислить все свидетельства из жизнеописаний святых мучеников и божественных откровений, ясно показывающие, что и после смерти величайшую пользу усопшим приносят совершаемые за них на литургии молитвы и раздаваемые милостыни, ибо ничто, данное взаймы Богу, не погибнет, все возвращается с великим избытком. http://azbukaspaseniya.com/biblioteka/molitva-ob-umershih.html ………………………….. Преподобный Паисий Святогорец Молитва об усопших «Перешёл от смерти в жизнь»    — Геронда, Вам больно? — А ты как думаешь? Если не доживу до рассвета, значит настанет для меня великий день: не будет ни вечера, ни утра! Солнце оставьте себе!    — Геронда, когда приходит время для человека, духовно подготовленного, оставить этот мир, то как он себя чувствует?    — Откуда мне знать?    — Никто, геронда, никогда Вам не говорил? «Перешёл от смерти в жизнь», — разве не так ска­зано? Значит, эта жизнь — смерть, а смерть есть переход к истинной жизни. Следовательно, идёт с радостью к жизни!   —    — Геронда, многие святые видели души, когда они оставляют тело. Какой у них вид? — Они как дети. В иной жизни все будут как ангелы: не будет ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни старух, ни младенцев; все будут одного пола, одного возраста. Поэтому когда кто-то видит души, разлучающиеся с те­лом, видит их словно маленьких детей. Лицо имеет свои характерные черты, но они как у детей. Когда я жил в келье Честного Креста, то иногда наве­щал старца Филарета. Это был благочестивый старец, живший в соседней келье. Пятнадцать лет, до тех пор, пока сам не заболел, он ухаживал за своим послушником отцом Варфоломеем, страдавшим болезнью Паркинсона. Когда в последний раз я пришёл к нему в келью, то нашёл его на полу. Уже месяц как он ничего не ел, только пил воду. Лежать он не мог, спал в обуви, сидя, прислонившись к стене. Одежда его прилипла к телу, а обувь была вся мокрая, потому что открылись раны на ногах, и из них выходила сукровица. Но сам он вёл себя так, словно ничего не происходило. «Это тоже, — говорил он, — благословение от Бога». Я поднял его и попросил отца Варфоломея разрешить мне остаться у них на ночь в каливе, чтобы помочь, но он не разрешил. Сказал, чтобы я приходил на другой день. В полночь я молился по чёткам и что же вижу! Вижу старца Филарета со светлым лицом, возрастом примерно лет двенадцати, восходящим на Небеса в небесном свете. И я понял, что он преставился.    — Геронда, первые сорок дней после преставления нужно больше молиться об усопшем? Суд. — Да, потому что душа беспокоится, не зная, какой её ожидает Я здесь возле гостиницы встретил как-то одну старую женщину, которая хотела взять у меня благословение. Я тоже поцеловал у неё руку, потому что увидел благодать Божию в этой душе. Скоро она стала монахиней. Когда она преставилась, я был здесь и благоговейно приложил­ся к её останкам. Потом со мной произошли два случая. Один здесь, в исихастирии, а другой у меня в каливе. Первый произошёл через семь дней после кончины этой монахини. Я увидел её душу, она была как ангелочек, похожа на девочку двенадцати лет и вся светилась. Второй раз она явилась мне во сне, сделала с признательностью земной поклон и поблагодарила за мои о ней молитвы. Это было очень трогательно, и я чувствовал большую радость. Когда я хотел отметить дату, то увидел, что прошло сорок дней с момента её преставления. Душа эта отличалась большой добротой и сейчас не забывает благодарить. Будем всегда молиться об усопших    — Геронда, в костнице зажигают лампадку? — Да, это жертва об усопших. Даже просто свечку поставить за душу почившего уже большая польза. Усопших надо помнить и всегда о них молиться. Не будем забывать молиться об их душах, дабы обрели упокоение. Я каждый раз, когда у меня в каливе бывает литургия, служку панихиду и обо всех почивших, имена которых не поминались. На Афоне в монастырях вечером в пятницу служат краткую панихиду по усопшим с коливом, а в субботу утром служат утреню в кафоликоне и литургию в кладбищенской церкви. Там, на кладбище, мы слагаем оружие. И из этого «дома» отправимся в другой.    — Геронда, как молиться об усопших?    — Говори в общем: «Боже, упокой души усопших раб Твоих», — и если придёт тебе на ум имя кого-нибудь из почивших или случится, что умрёт кто-либо из знакомых или незнакомых и ты об этом узнаёшь, то помяни и эту душу в той же молитве.    Хорошо сначала поминать почивших, имеющих большую нужду, затем тех, у кого нужда меньше, и под конец знакомых. Я, хотя никогда не думаю о родственниках, если вдруг из-за усталости или по отсутствию времени не помолюсь об усопших, то вижу потом во сне своих роди­телей. Потому что когда я молюсь вообще об усопших, то и они получают помощь и радуются, а если не молюсь, то лишаются этого утешения. Если наши ничтожные молитвы приносят бедным усопшим помощь, тогда с нас, монахов, если мы о них не молимся, нужно с живых содрать кожу и посыпать солью. Усопшим нужна молитва — Геронда, на службе я больше молюсь о себе. Даже когда читаются непорочны об усопших, я часто продолжаю молитву о себе.    — Что, всё только для себя самой хочешь? Почившим нужна наша молитва, потому что сами они ничего не могут для себя сделать, а мы можем.    Жил на Афоне некто дядя Янис, он везде ходил и говорил: «Есть какая работа? Давай, какую тебе работу надо сделать?» Он был такой добрый, что отцы говорили, что­бы он стал монахом. А он отвечал; «Нет, нет, только молитесь обо мне, не представляете, что я был за человек и что творил на войне»! Как-то он мне помогал делать аналой и сказал: «Молись обо мне, потому что я большой грешник». Потом я потерял его из виду. Спустя приличное вре­мя пришёл ко мне один отец и сказал: «Дядя Янис почил. Он являлся мне два раза, отправил к тебе сказать, чтобы ты поминал его об упокоении». Что же произошло? Дядя Янис пошёл в один монастырь помогать монахам. Когда пришло время умирать, он сказал иеромонаху, который нёс послушание на кладбище: «Брат, я большой грешник. Пожалуйста, служи на моей могиле каждый день краткую панихиду». И тот на самом деле каждый вечер ходил и служил панихиду на могиле дяди Яниса. Но через некоторое время ему дали послушание в архондарике. Иеромонах, когда помнил, а когда забывал служить панихиду. Однажды ночью ему во сне явился дядя Янис и сказал: «Пожалуйста, не забывай меня. Если не можешь сам служить по мне панихиду, то сходи к отцу Паисию и скажи ему, что я умер, потому что он каждый день меня поминает, но поминает о здравии и молится, чтобы я покаялся. А я теперь не могу покаяться». Усопшим молитва нужна больше, чем живым, потому что для живых ещё есть надежда покаяния. И Бог хочет, чтобы были люди, которые просят Его об усопших, потому что окончательный Суд ещё не произошёл. На войне один тяжелораненый попросил у священника воды, а тот не дал. Проявил равнодушие, хотя во фляжке у него было немного воды. Вскоре раненый умер, и священник, как только осознал свою ошибку, впал в отчаяние. Постоянно поминал того человека Он пришёл ко мне в каливу и рассказал о своей беде. На самом деле это был отзывчивый человек, но сам не понял, как всё случилось. Бог попустил этому произойти, ненадолго отнял Свою благодать, потому что раненому очень нужна была молитва. Если бы священник дал ему воды, то скоро забыл бы о раненом, а теперь его мучила совесть, и он постоянно о нём молился. Усопшие - это подсудимые, рабы    — Геронда, какую пользу получают почившие от наших молитв?    — Скажу тебе один пример. Если бы как-нибудь ты нашла меня в подвале и сказала бы игуменье: «Жалко человека, давайте переведём его на верхний этаж, чтобы он, пока живёт, видел солнце». Как думаешь, игуменья исполнила бы это?    — Конечно, исполнила бы, геронда.    — Ну вот, если игуменья сделает, то неужели Бог не подаст облегчения почившим, когда мы Его просим? Разве не переведёт в темницу с лучшими условиями содержания или даже в отдельную квартиру? В молодости я знал одну старушку, которая в противоположность своей дочери, очень щедрой и милостивой женщине, была очень скупой. Только со мной она не была скупа, потому что очень меня любила. Спустя три года после её кончины — останки ещё не доставали из могилы — в то время, когда я творил молитву, со мной случилось нечто странное. Из всего я понял, что один молодой человек зовёт меня пойти посмотреть на старуху, потому что она меня звала. Он взял меня за руку и привёл к ней на могилу. Поднял плиту и я увидел старушку, которая кричала: «Монах, спаси меня! Монах, спаси меня!» Тело её истлело наполовину и испускало невыносимое зловоние. Мне так было её жалко, что я крепко обнял её и облобызал. Несмотря на очень плохой запах, мне не хотелось от неё отходить, если бы она сама не ушла. Меня очень это удивило. Когда есть настоящая любовь с со­страданием, то ни гнилая плоть не вызывает отвращения, ни зловоние. Я, когда вижу светскую женщину, наряженную и благоухающую ароматами, чувствую внутреннее отвращение, а с этой бабушкой, несмотря на зловоние, не хотел расставаться, потому что чувствовал к ней сострадание. Удивительные вещи происходят в духовной жизни! У неё была большая нужда в молитве, поэтому Бог устроил, чтобы я увидел её в таком состоянии. Потом я стал молиться об этой душе. Спустя два меся   ца я увидел, будто нахожусь в какой-то яме наподобие воронки. Там, к несчастью, было много людей, ужасного вида, чёрных, которые страшно мучились. Выше я увидел старушку на светлом облаке; казалось, что она далеко, но на самом деле была близко. Она была словно маленький ребёнок, но со своими чертами лица, и рядом ангел — наверное, её ангел-хранитель — он тёр и мыл ей лицо. Вид у неё был радостный. Я обнял её и почувствовал такую радость, что не передать словами! Усопшие, это подсудимые, рабы. Порой, когда мне приходит на память одна патриотическая песня, я прилагаю её к усопшим: Свобода, освободи мою слабую плоть, Свобода, подари мне голос красивый.    Дай огонь сердцу, которое изнемогло в страданиях,  И я пропою тебе радости песню, как весной соловей.    Пусть песня прозвучит и в глубине порабощённой земли,    Проливая бальзам на душу рабов. Я прилагаю это и к себе. Разве я не изнемогаю от страданий? Я раб в этой жизни. «Порабощённая земля», под которой в песне подразумеваются порабощённые греки, для меня — усопшие, которые находятся в плену, и я прошу Многоблагоутробного Бога, чтобы Он «пролил бальзам» на их души. http://azbukaspaseniya.com/biblioteka/molitva-ob-umershih.html ........................................................................ Поминовение усопших Поминовение усопших спасительно как для тех, за кого молятся – это их единственная возможность получить помощь, ведь, только молитвам живым еще на земле людей внимает Господь, — так и для самих молящихся. Ведь это дело угодное Господу, чтобы мы творили добро ближнему своему, тем более, находящемуся в аду, когда сам себе он уже ничем помочь не может! Такие люди становятся близкими, своими Богу, Его соработниками в деле спасения грешников. Ведь, как говорит блаженной памяти старец Паисий Святогорец (1924-1994): «Молясь за усопших, мы даем Богу «право» на вмешательство». И далее он говорит, что «в большее «умиление» Бога приводят наши молитвы об усопших, чем о живых. Поэтому наша Церковь и установила освящение заупокойного колива, заупокойные службы, панихиды. Заупокойные службы – это самый лучший адвокат о душах усопших. Заупокойные службы обладают такой силой, что могут даже вывести душу из ада». За годы советской власти сколько грешных душ сошло во ад, не имевших на земле, даже, возможности для покаяния. Церкви, монастыри безбожники разрушили, приходы закрыли, монахов, священников расстреляли или сослали на каторгу. Но, самое страшное, они растоптали веру в душах людских, подорвали доверие к священству, ко всему институту Церкви; сами смеялись над верой в Бога, глумились над ней, и людей так учили. Люди остались в жизни своей без Бога; их так далеко успели увести с пути истинного, что они уже не верили ни в Бога, ни в дьявола, ни в жизнь вечную, ни в воздаяние за гробом праведным и грешным, ни в Рай, ни в ад. И, соответственно, полились широкой рекой души людские в преисподнюю после своей смерти, — в ад, в муки вечные… Задумаемся о наших сродниках, томящихся в аду и ждущих помощи с земли. Ведь, окончательная участь их посмертная еще не решена: до Второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа, — когда все предстанут пред Ним, отдавшим жизнь Свою за саму возможность покаяния и жизни вечной для всех людей, на Страшный Суд, — им еще можно помочь, упросить Господа помиловать их, загладить грехи их милостынею, церковным поминовением на Божественной Литургии (безкровная жертва), заказными молебнами (панихида), чтением Псалтири за усопших и т.д. Кто их вымолит, если мы, живущие на земле, будем проводить свою жизнь безпечно, легкомысленно, сжигая драгоценное время, отпущенное нам для покаяния и познания Бога, — через молитву, Причастие, чтение Святого Писания, жизни по заповедям, — в праздности и в безконечной суете? А по смерти своей, ведя такую жизнь, и сами окажемся в том же безотрадном положении – глаза духовные откроются сразу же, но, к сожалению, — поздно! Старец Паисий Святогорец на вопрос «когда человек умирает, то он сразу же понимает, в каком состоянии находится?» отвечает: «Да, он приходит в себя и задает себе вопрос: «Что же я натворил?». Но – «файда йок» (Турецкое выражение, которое значит «нет смысла», «бессмысленно») – то есть в том, что он задает себе такой вопрос, ему уже нет пользы. К примеру, пьяный, убив свою мать, смеется, распевает песенки, потому что не понимает, что наделал. А когда хмель выветривается из головы, он начинает плакать, рыдать, спрашивать себя: «Что же я натворил?» То же самое происходит и с теми, кто живет греховно. Эти люди подобны пьяным. Они не понимают, что делают, не чувствуют своей вины. Однако когда они умирают, из их головы выветривается (земной) хмель и они приходят в себя. У них открываются душевные очи, и они осознают свою вину, потому что душа, выйдя из тела, движется, видит, ощущает все с непостижимой скоростью… Они приходят в чувство и просят помощи, однако помочь себе уже не могут. Те, кто находится в аду, хотели бы от Христа только одного: чтобы Он дал им пять минут земной жизни, чтобы покаяться. Мы, живущие на земле, имеем запас времени на покаяние, тогда как несчастные усопшие уже не могут сами улучшить свое положение, но ждут помощи от нас. Поэтому мы обязаны помогать им своей молитвой. Помысл говорит мне, что только десять процентов осужденных усопших находятся в состоянии демоническом и, будучи в аду, хулят Бога, подобно тому как это делают демоны. Эти души не только не просят помощи, но и не приемлют ее. Да и зачем им помощь? Что может сделать для них Бог?.. Однако другие осужденные в аду – те, у кого есть немного любочестия, ощущают свою вину, каются и страдают за свои грехи. Они взывают о помощи и получают существенную помощь от молитв верующих. То есть сейчас Бог дает этим осужденным людям благоприятную возможность получать помощь до тех пор, пока не наступит Второе Пришествие». Живя на земле, мы очень часто забываем (или не знаем), что время милосердия Божьего на земле только, и заключается оно в Его долготерпении грешников и всепрощении их при покаянии на исповеди, и при перемене жизни грешной на жизнь праведную. После смерти – время праведного Суда Божьего и воздаяния! Мы должны осознать, что участь посмертная нашей души и всех наших сродников (до третьего и четвертого рода и далее) в наших руках – мы должны с болью молиться за них; сердцем прочувствовать те муки их, не имеющие конца, представить себе их ужасное положение, в котором томятся сейчас их души вечные, и молиться, молиться к милосердному Господу, проливать пред Ним свои горячие слезы за маму (сестру, дочь, бабушку…), — Бог милостив, Он слышит нас, и Он не хочет смерти грешника… Согласно чину, данному нам Киевским митрополитом Петром Могилой, за упокоение умерших наших сродников по плоти следует прочитать 20 раз всю Псалтирь, на каждой Славе поминая все имена сродников, которые мы знаем, а в конце добавлять «и всех сродников по плоти». Об этом же пишут и говорят и другие Святые отцы и старцы. Старец Паисий Святогорец советует набрать побольше имен для такого поминовения. «Зачем поезду ехать в такую даль только с одним пассажиром?» — говорит он. Нет возможности самим прочитать (хотя это более спасительно для нашей души, — само чтение псалмов перерождает душу читающего, ставит ее пред Богом, прогоняет от нее врагов ее видимых и невидимых), то заказать чин чтения Псалтири по усопшим сродникам в монастыре. Нужно не забывать подавать за них милостыню, в дни их рождения и смерти, а также в общецерковные дни поминовения усопших стараться заказывать панихиды, молиться о них в Церкви, поминать их всегда в своих утренних и вечерних молитвах с сердечной болью, а не одними только устами. И еще один очень важный момент, открытый нам Господом Богом через Своих святых угодников и через явление душ усопших: никогда нельзя поминать усопших водкой, им от этого только хуже становится, такое «поминовение» лишь увеличивает их страдания в геенском огне, и лишает их ходатайства за них пред Господом Божией Матери, Которая Сама об этом поведала всем нам, через явление одной усопшей девицы своему отцу, который, по незнанию, поминал ее водкой. «Родители этой девицы не жалеют ее! Поминая ее, усердно поят водкой поминальщиков; они не знают, что Я ужасно гневаюсь на тех, которые употребляют водку! Делая поминки с водкой, они лишаются Моего ходатайства перед Богом об облегчении мук поминаемой души!» («Во спасение души. Правила, примеры и наставления молящимся». Владимир, Собор, 2010, с.81). КутьяКутя (коливо), выпечка, пирожки (желательно своими руками – Бог видит наше старание, и обязательно воздаст за него), хлеб, фрукты, овощи, растительное масло, мука, крупы – вот те продукты, которыми лучше всего поминать наших усопших близких и родных. Вымолив их из ада, избавимся и сами от многих бед, проблем и болезней, во-первых, потому что замолим родовые грехи, тяжким бременем лежащих на наших душах, а во-вторых, и сами укрепимся в вере, и сподобимся Божьей Благодати за такое Богоугодное дело! «Бог ждет от нас сейчас молитвы» — говорит старец Паисий Святогорец. Вымаливая других из ада, мы и сами, милостью Божией, в него не попадем… Игумен Гурий (Чезлов) (1934-2001) считал очень спасительным поминовение усопших. Из воспоминания его духовных чад: «Когда он взялся за это, то враг сильно нападал на него. Больше всего имен погибших он нашел в музее г. Вологды. И вот когда он пришел туда переписать имена и встретился с заведующей музеем, то ощутил в ушах такой шум и свист, как на стадионе в самый интересный момент. Он видел заведующую музеем, но не слышал ее. Так враг старался помешать. Это еще раз подтверждает спасительность поминовения усопших. Набралось около пяти тетрадей и канцелярских книг, в которых имена располагались в несколько столбцов на каждой странице. Отец Гурий и нам поручал читать их. Он учил нас: «Когда мало времени, то можно поминать по три имени первых в столбце и добавлять «и всех». И так каждый столбец имен по порядку до конца тетради. Тогда остальных помянет Ангел». Можно только догадываться о том, сколько усилий и молитв ему стоили эти тетради. Он говорил: «Наберите себе побольше списки имен усопших и поминайте их чаще. Это круговорот: ты вымаливаешь усопших, а они – тебя». Спасительная ценность поминовения усопших подтверждается многими Святыми, в том числе Афонскими. Тем самым мы исполняем главную заповедь Божию: «Возлюби ближнего как самого себя». А, избавляя усопших от вечных мук, и себя избавляем от них. И особенно важно поминать их за обедом (перед сладким)». Старец Серафим Вырицкий (1866-1949) говорил, что душу нам дал Господь, но тело наше – от родителей и прародителей наших, поэтому часть их грехов переходит к нам. Вот мы и должны молиться о наших родителях и прародителях и на исповедях приносить покаяние за всех них. Они ждут нашей молитвы и так радуются, когда мы молимся о них; а те, кто уже находится в Царстве Небесном, помогают нам. Святитель Феофан Затворник (1815-1894) в одном из писем пишет: «Отшедшие живы, и общение у нас с ними не пресекается. Как о живых молимся мы, не различая, идет ли кто путем праведным, или другим; так молимся и об отшедших, не доискиваясь, причислены ли они к праведным или грешным. Это долг любви братской. Пока последним судом не разделены верующие, все они – и живые, и умершие – единую Церковь составляют. И все мы взаимно друг к другу должны относиться, как члены одного тела: в духе доброхотства и любительного общения, и живые, и умершие – не разграничиваясь пополам умиранием. Говорят: «Участь их решена»… Участь отшедших не считается решенною до всеобщего суда. Дотоле мы никого не можем считать осужденными окончательно; и на сем основании молимся, утверждаясь надеждою на безмерное милосердие Божие. Усопшие не вдруг свыкаются с новою жизнию. Даже и у святых некое время держится земляность. Пока-то она выветрится, требуется время большее или меньшее, судя по степени земляности и привязанности к земному…» Старец Арсений (Минин) (1823-1879): «Поминовение для душ почивших о Господе всего необходимее. Напрасно иные воздвигают дорогие памятники – это ни малейшей пользы не принесет. Поминовение же и милостыня – это два крыла, на коих душа возносится к Господу. О внезапно умерших, не сподобившихся христианского напутствия, надобно усиливать молитвы, и церковные, и домашние, и по возможности подавать милостыню, чем самым и восполнится их недостаток, по безграничному милосердию Божию». Старец Паисий Святогорец (1924-1994): «…В жизни земной друг царя может походатайствовать перед ним, чтобы помочь какому-то осужденному. Подобно этому, если человек «друг» Бога, то он может походатайствовать своей молитвой перед Богом и исходатайствовать осужденным усопшим перевод из одной «темницы» в другую – в лучшую, из одной «камеры» в другую, более удобную. Он даже может исходатайствовать им перевод из «камеры» в какую-нибудь «комнату» или «квартиру». Подобно тому как, навещая заключенных, мы приносим им прохладительные напитки и тому подобное и облегчаем тем самым им страдания, так же мы облегчаем страдания усопших молитвами и милостынями, которые совершаем об упокоении их душ. Молитвы живых об усопших и совершаемые об их упокоении службы – это последняя возможность получить помощь, которую дает усопшим Бог – до Второго Пришествия. После конечного Суда возможности получить помощь у них уже не будет… Полезнее, чем все поминовения и заупокойные службы, которые мы можем совершить за усопших, будет наша внимательная жизнь, та борьба, которую мы совершаем ради того, чтобы отсечь свои недостатки и очистить душу. Ведь результатом нашей свободы от вещей материальных и от душевных страстей будет не только то, что сами мы почувствуем облегчение. Облегчение получат и усопшие праотцы всего нашего рода. Усопшие испытывают радость, если их потомок живет с Богом. Если мы не находимся в добром духовном состоянии, то наши усопшие родители, дед и прадед, все наши предки страдают… Однако, если мы находимся в добром духовном устроении, они радуются, потому что были сотрудниками Бога в нашем рождении и Бог некоторым образом обязан им помочь. То есть усопшим доставит радость, если мы предпримем подвиг и постараемся благоугодить Богу своей жизнью. Поступая так, мы встретимся с нашими усопшими в Раю, и все вместе будем жить в жизни вечной». Хочется еще привести несколько свидетельств о загробных мучениях душ нераскаянных грешников, открытых нам Господом для нашего вразумления, да имея страх Божий и память смертную, боясь попасть в гиену, минуем ее. «Была там тьма и огнь, ко мне подбежали бесы с хартиями и показывали все мои худые дела, и говорили: «Вот мы те, что ты нам служила на земле». И я сама читала свои дела, они написаны крупными буквами, и я ужаснулась своих дел. У бесов вылетает огонь из их рта, они стали бить меня по голове, и впивались в меня огненные искры. Я стала кричать от нестерпимой боли, но, увы, только мне послышались слабые стоны, как бы цыплят, они говорили: «Пить, пить»; а когда просияет огонь, тогда я вижу их всех, они страшные худые, шеи вытянуты, глаза выпуклые, и говорят они мне: «Вот и ты пришла к нам, подруга, будешь теперь жить с нами, ты и мы жили на земле и никого не любили, ни служителей Божиих, ни бедных, а только блудили и гордились, Бога хулили, слушали богоотступников, а православных пастырей поносили, и никогда не каялись… …Когда я была в аде, то мне давали есть червей всяких, живых и дохлых, и разложившихся, и вонючих, а я кричала и говорила, как же я их буду есть, а мне сказали: «Пост не соблюдала, когда жили на земле, разве ты мясо ела? Не мясо ты ела, а червей; посты не соблюдала, за это ешь червей здесь», а вместо молока давали всяких пресмыкающихся, гадов и всяких жаб… …Я очень сильно испугалась и затрепетала от ужаса, мне показалось, что я век уже нахожусь там, и мне стало очень тяжело, а они продолжают: «Ты будешь с нами жить и мучиться во веки, как и мы». Потом появилась Матерь Божия и стало светло, бесы все попадали, а души все обратились к Божией Матери: «Царица Небесная, не остави нас здесь». Одни говорят: «Я столько-то страдаю». Другие: «А я столько-то страдаю». А третья говорит: «А я столько-то страдаю, водички нет ни капли». А жара невыносимая, а сами проливают горючие слезы. И Матерь Божия очень плакала и говорила им: «На земле жили, тогда Меня не призывали и не просили помощи, и не каялись Сыну Моему и Богу вашему, и Я теперь не могу вам помочь. Я не могу преступить волю Сына Моего, а Сын не может преступить волю Отца Своего Небесного и потому не могу Я вам помочь и ходатая за вас нет. Я помилую только тех страждущих в аде, за которых Церковь молится, и сродники молятся за своих сродников, и …которые творили добрые дела, и заслуживали милость, живя на земле» («Во спасение души. Правила, примеры и наставления молящимся». Владимир, Собор, 2010, с.111-112). поминовение усопших 1О слезной мольбе к Господу несчастных, мучающихся в аду, душ о вразумлении своих родственников, живущих безпечно и не молящихся о них, свидетельствует следующий рассказ: «…Тогда Господь сказал: — Мы продолжим твое путешествие. Мы пошли дальше. Зашли в такое место, что сильный огонь жжет людей. И люди встают и падают, падают и встают, встают и падают. Жарко. И когда им жарко, они выбегают на снег. А тут мороз сильный, градусов двести. Они намерзнут и опять идут в огонь. Опять — встают и падают и опять идут на мороз. Так они будут мучиться вечно, безконечно, и мучениям их не будет конца. Молитвы туда не доходят. Никакие. Пошли мы дальше. Господь сказал: — Веду тебя, где люди мучаются и страдают. Там лежат вниз лицом в грязь, одна левая рука под ними, правая – поднята. Лежат они и плачут: «Господи, вразуми наших сродников, чтоб они за нас помолились. Если не так, то пошли их в какую-нибудь страну, чтоб они нашли человека, чтоб человек научил их, как за нас помолиться. Господи, если не так, то возьми у них самого дорогого, любимого человека, которого они любят и жалеют, и они будут его поминать – и нас помянут. Господи, если не так, если они ничего не делают для нас, то накажи их пожаром, все у них сожги, истреби или накажи их ворами, чтоб все у них взяли и предали исходу». Господь сказал: — Чадо, как мучаются люди и как просят Бога и Пречистую Матерь и никто их не слышит, и сродники за них не молятся, и они просят наказания родственникам. Пошли мы дальше. Господь сказал: — Пойдем, Я тебе покажу, где людей ест червь… И там двухрогий червь и людей точит. Дальше пошли, где люди подвешены за руки, и за ноги, и за глаза… Я спросила: — За что, Господи, люди страдают? – За зависть, за ненависть, за жадность, за скупость, и за них никто не молится, им очень трудно. Господь сказал: — Пойдем, Я тебе покажу, где пропасть и бездна, где люди никогда не выйдут, земля трясется, и люди мучаются, мучениям их не будет конца. Страшно сказать, что я все время была с Господом в аду и я все время плакала и жалко мне было этих людей. Господь сказал: — Не плачь. Они Меня не знали и Я их не знаю. Они Меня не просили и отверглись от Меня. Они не молились Мне и Матерь Мою не чтили, праздники не чтили, работали в праздники. Сейчас они мучаются в геенне огненной. Они мятутся в озере огненном». («Во спасение души. Правила, примеры и наставления молящимся». Владимир, Собор, 2010, с.112-113). https://nasledie77.wordpress.com/2013/09/11/%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%83%D1%81%D0%BE%D0%BF%D1%88%D0%B8%D1%85/ ………………………………………………… Прп. Парфений Киевский: "Однажды, в продолжение сорока дней читал я Евангелие о спасении одной благотворившей мне души, и вот вижу во сне поле, покрытое тернием. Внезапно спадает огонь с небес, попаляет терние, покрывающее поле, и поле остается чистым. Недоумевая об этом видении, я слышу голос: терние, покрывающее поле - грехи благотворившей тебе души; огонь, попаливший его - Слово Божие, тобою за нее читаемое". Старец схиигумен Савва особенно любил молиться за усопших. И расскажу интересный случай в этой связи из жизни старца: Однажды вместе с псаломщицей я поехал за город читать Псалтирь по благочестивой новопреставленной девице Пелагеи. С вечера, выпив стакан чаю, сразу приступил к чтению Псалтири, а псаломщица легла отдохнуть в соседней комнате. Долго я читал Псалтирь, потом прочёл акафист по усопшим, при этом усердно молился об их упокоении, вспоминая всех поименно. Спать не хотелось. В четыре часа утра проснулась псаломщица и стала читать Псалтирь, а я, не раздеваясь, прилег на скамейке. Оставалось мало времени, надо было ехать на работу. И вот в тонком сне вижу видение: молодые и старые, калеки и здоровые, и все смотрят на окно и кланяются мне. Среди них была и новопреставленная Пелагея. И я понял, что это были усопшие. И еще добавлю интересную мысль, которая подтвердит что данная Вселенская Родительская суббота и наше особое поминовение усопших – это к тому же еще серьезное укрепление перед постом. http://proboga.com/blogi/2013-02-03-18-21-13.html …………………………………………… "У св. Николая Кавасилы (XIV век) мы читаем, что совершение Евхаристии весьма радостно для тех усопших, о ком вспоминают во время святой службы. Что ж из того, спрашивает св. Николай, что усопшие не имеют ног или рта и не могут причащаться осязаемо? «От чего же зависит освящение наше, от того ли, что мы имеем тело, что приходим ногами к Евхаристии, что берем руками Святые Дары, что принимаем их устами, что едим и пьем? Нет, ибо многие, у которых все это было и которые таким образом приступали к таинствам, не получили от того никакой пользы и отошли, подвергшись большему злу». И далее святой отец спрашивает: «Так что же бывает причиною освящения для освящаемых? И чего требует от нас Христос? Это чистота души, любовь к Богу, вера, желание Таинства, ревность к причащению, горячее усердие и то, чтобы мы приходили с жаждою». Но, как мы знаем, это все принадлежит не телу, но душе. И, значит, душа, разлучившаяся с телом, также может воспринимать Святое Таинство. «Посему, — пишет св. Николай Кавасила, — если души имеют готовность и расположенность к Таинству, а Господь, Который освятил и совершил его, всегда желает освящать и хочет всякий раз преподавать Самого Себя; то что может воспрепятствовать приобщению? Очевидно, ничто. ... Посему нет ничего необыкновенного в том, что Христос отрешившимся от тела душам, которых не мог обвинить ни в одном из подобных недостатков, преподает эту трапезу. Необыкновенно и чудно то, что человек тленный ест Тело нетленное. А что душа — существо бессмертное — приобщается соответственнейшим ей образом того, что бессмертно, — что в этом удивительного?»http://www.orthodoxy.com.ua/pominovenie.html#_Toc207178066 ………………………… "..Лилия Лучиц: На мою жизнь вместе со мной смотрели мои умершие родственники и знакомые. Они стояли рядом со мной и сзади меня. И каждый меня укорял, тихо так говорил: «Ты меня не вспоминала, и меня не вспоминала». Они по очереди говорили, не перебивая друг друга. Один, второй, третий, не кричали, а тихонько: «Ты меня не вспоминала, почему ты меня не вспоминала?» Я слушала их голоса, и чувство жалости тогда у меня появилось. А как было стыдно! Стыдно, что не вспоминала их. Я тогда всем пообещала: буду всех-всех вас вспоминать! И сейчас всегда, когда в церковь хожу, поминаю умерших. Я почувствовала там, что ушедшим родственникам надо, чтобы их вспоминали здесь, на земле, чтобы ходили в церковь и записочки подавали, свечечки ставили, не забывали. Им там от этого легче, независимо от того, умер человек 20 лет назад или 30, для них это важно. Они ждут этого. И еще я поняла там, что умершего можно на земле вымолить, если даже он там он за грехи страдает. Его можно вымолить! Владыка Феодосий: Этот факт из посмертного опыта Лилии очень значимый и очень полезный для каждого человека. У святых отцов есть высказывание: «молись усердно за живых, но, прежде всего, поминай умерших». То есть молитва за отшедших должна стоять на первом месте. И то, что рассказывает Лилия о встрече с умершими, действительно, подтверждает истину Божию, что у душ, которые ушли в вечность, нет безысходности, у них есть надежда выйти из того, может, даже плачевного состояния, в котором они находятся, посредством Церкви, посредством молитвы. Вызывают умиление ее слова о том, что отшедшие в мир иной знакомые и родственники упрекали ее, вопрошая: «Почему ты нас забыла, почему ты нас не вспоминала?» Ибо они живут нашей молитвой, живут молитвой Церкви. Я вспоминаю родительские субботы, когда я учился в Московской духовной академии. Это, действительно, были особые дни. Все мы - 700 учащихся и 100 преподавателей - в этот день приходили в академический храм, чтобы вспомнить ушедших в тот мир. Даже лекции отменялись. А однажды, как раз в родительскую субботу, моему однокурснику архимандриту Иосифу, с которым мы жили в одной комнате, приснился сон. Он просыпается и говорит: «Ты знаешь, что мне приснилось в эту ночь? Мы все приходим в храм - а там сотни, тысячи людей, и мы всем им даем пищу». Разные образы, разные моменты, но суть одна и та же: умершие очень нуждаются в нашей молитве. Наша молитва за усопших - это пища для них, они этой пищей живут. Более того, это не только пища, но и средство улучшить свое загробное состояние. .." Эта статья была опубликована в белорусской газете «Церковное слово» №43 за 2007 год. http://www.memoriam.ru/forum/viewtopic.php?f=19&t=8829 ………………….. ИЗ ЖИЗНЕОПИСАНИЯ СХИАРХИМАНДРИТА ГАВРИИЛА, СТАРЦА СПАСО-ЕЛИАЗАРОВОЙ ПУСТЫНИОписываемые события и видения относятся ко времени тяжелой болезни, на пять лет приковавшей о. Гавриила к постели, в которой он временами находился на грани смерти. Выло это, вероятно, в 1892 или 1893 году. В это время он был еще слаб и все еще продолжал умирать три-четыре раза в день. Но страх смерти начал растворяться уже надеждой на Божие милосердие, ибо батюшка чувствовал любовь Божию к себе, видел ее во всем, и сам в себе чувствовал любовь к Богу. Но, готовясь к смерти, батюшка опасался того, как бы не отлучила она от этой любви к Богу, как бы новость впечатлений при исходе души не развлекла ум и не устрашила его... Поэтому, имея дерзновение к Богу по любви к Нему, он стал просить у Бога показать ему, как душа исходит из тела. И исполнилось слово пророка: «Волю боящихся Его сотворит и молитву их услышит» (Пс. 144, 19); однажды, действительно, душа батюшки вышла из тела, и тело лежало бездыханным, мертвым. «И я, — вспоминал батюшка, — смотрел на него, как на постороннее, как на обычного мертвеца. Присутствовавшие в келлии говорили: «Отмаялся старец... кончился». Чистая же душа батюшки в это время, хранимая особым Промыслом Божиим, не видела ужасных бесов, а видела лишь Ангелов Божиих. Батюшка не говорил ничего. Говорил только, что душа от единого движения воли и мысли тотчас переносилась в то место, куда желала», и что свободы движений ее не стесняли никакие материальные предметы на земле (например, стены дома), — они казались какими-то прозрачными или несуществующими, хотя и сохраняли свой вид и очертания. Не сообщил также батюшка и того, где именно витала душа его в эти минуты... Но заканчивал он свой рассказ так: «При виде мертвого, бездыханного тела жаль стало моей душе своего тела... Я стал обнимать его, чтобы согреть и воскресить; стал дуть в уста тела и слышу: в устах моих шум, как бы ветерок... — и я опять стал одним человеком — в теле, и опять уже болел, по-старому, как прежде...». Господь же в милости Своей шел навстречу жаждущей его душе и Сам утешал ее неизреченными утешениями в молитве, видениях и созерцаниях. Эти видения тоже соответствовали желанию батюшки приготовить себя к достойному переходу в вечность. Так однажды батюшка видит, что его несут по пространству какой-то прекрасной равнины к полдню, на солнечную сторону. Тепло ему чувствовалось и хорошо... Приблизились к высокой горе. На горе стояла какая-то поразительно красивая постройка, как бы из разноцветных стекол или прозрачного хрусталя, и вся блестит и переливается на солнце разными цветами радуги, а воздух чем ближе к горе, тем приятнее; чувствовалось даже что-то питающее в этом воздухе, какое-то неземное насыщение от него. Вот и самый город. В нем все здания тоже светятся, горят, переливаются цветами и прозрачны, как хрусталь, и все чудной красоты. Кругом же — множество дивных цветов, видимо-невидимо, и множество пальмовидных деревьев, всевозможных сортов и красоты, и конца им не видно... Тут батюшка шел уже сам, а навстречу ему выходили хоры певчих, их целые миллионы, и пели все так сладко, так упоительно; и все они были как бы одних лет — так лет около тридцати трех, не более, — и все очень чистые, светлые. У батюшки в руках был кошелек с серебряными деньгами, и он хотел было отблагодарить ими певчих, но ему сказали: «В нашей обители не принято это делать. ..». Затем кто-то батюшке сказал, что скоро придет епископ и определит келлию для помещения батюшки. Действительно, пришел и епископ и указал батюшке две прекрасных келлии. «Это для тебя, — говорит, — приготовлены». В то же время стали собираться схимники-старцы. Первый из них, среднего роста, с клинообразной седой бородой, спрашивает батюшку: «Что ти есть имя, брате?». — «Иеросхимонах Гавриил грешный...» — «Христос посреди нас! Спасайся и молись! Схимник — очень молодой». Батюшка ответил: «Архиепископ разрешил постричь, — меня постригли в схиму». «Да, — говорит схимник, — архиерей любит тебя». Этого старца батюшка видел очень ясно, как днем. Потом стали подходить другие схимники, но уже менее ясные, а последние были, как тени. После всех подошел эконом и сказал батюшке: «Вот видишь, какие у тебя будут келлии. Но пока придется тебе подождать. Ты будешь помещаться в других келлиях. Ты принят — живи! Тебе здесь хорошо будет. Пиши всем, кому знаешь. Пиши все, что видел здесь». На этом видение кончилось... Впечатление от описанного видения было, видимо, очень сильное, по крайней мере, батюшка сам говорил, что он стал потом часто задумываться о горней обители райской, о красоте ее, и загорелось сердце его желанием быть там. Может быть, именно в ответ на это желание Господь сподобил батюшку нового видения, в котором заключалось и объяснение: почему ему надо еще жить в теле, ва земле. Видение это батюшка описывал так: «Вижу я нашу Седмиезерную пустынь, что она со всех сторон и на всем пространстве, насколько я мог видеть в ширину и высоту, — по всему воздуху, начиная от земли, окружена рядами умерших. Мне казалось, что покойники стояли, наклонив ко мне головы — как бы чего прося у меня. Выше их, тоже рядами, стояли праведники, и прямо скажу: все воздушное пространство переполнено ими. Тут — преподобные и монашествующие, повыше — мученики и мученицы, тоже рядами; и еще выше — священноиноки, святители, апостолы, пророки... На самой же высоте — огненное, светло-эфирное ласкающее пламя, и взоры всех обращены к нему. Из святых кто-то спросил: « Нужно ли нам взять к себе иеросхимонаха Гавриила?». Вот послышался голос из рядов святительских, и именно святителя Тихона Задонского, голос которого я слышал ясно и видел его самого: «Нет, рано еще! Он обещал молиться об умерших, пусть помолится!». А мне жалко было расставаться с великим множеством святых, но я чувствовал себя недостойным этого... Многих из представившихся мне покойников я узнал: тут были давно умершие родные мои, о которых я давно уже и забыл. После этого видения я сию же минуту записал все их имена и стал поминать и молиться по силе моей, сколько мог...» http://scibook.net/religiya-pravoslavie/jizneopisaniya-shiarhimandrita-gavriila-22997.html ……………………………………….. Сорокоуст об усопших Преподобный Паисий Святогорец говорил, что самое большое, что мы можем сделать для усопших, это заказать сорокоуст: "Если человек оправдался перед Богом, то во время сорокоуста он должен будет помолиться за нас, таков духовный закон. А если человек застрял на мытарствах, то поминание будет ему как чаша холодной воды, которую дают умирающему от жажды". Эти слова преподобного Паисия передал старец Афанасий Симонопетритис. https://elitsy.ru/communities/81516/516668/ ………………………………. "..один ныне здравствующий архимандрит рассказывает следующий случай из своей пастырской практики. «Было это в тяжелые послевоенные годы. Приходит ко мне, настоятелю деревенского храма, заплаканная от горя мать, у которой утонул ее восьмилетний сынишка Миша. И говорит она, что Миша приснился ей и жаловался на холод — был он совсем без одежды. Говорю ей: «А осталась ли какая его одежда?» — «Да, конечно». — «Раздай-ка ее друзьям Мишиным, наверняка им пригодится». Через несколько дней она говорит мне, что опять видела Мишу во сне: он был одет как раз в ту одежду, которая была отдана его друзьям. Поблагодарил он, но теперь пожаловался на голод. Посоветовал я сделать для деревенских детишек — друзей и знакомых Миши — поминальную трапезу. Как ни трудно в тяжелое время, но что не сделаешь для любимого сынишки! И женщина, чем могла, угостила детей. В третий раз пришла она. Очень меня благодарила: «Миша во сне говорил, что теперь ему и тепло и сытно, только моих молитв не хватает». Научил я ее молитвам, посоветовал не оставлять и на будущее дела милосердия. Стала она ревностной прихожанкой, всегда готовой откликнуться на просьбы о помощи, по мере сил и возможностей помогала сиротам, нищим и убогим». http://www.saint-george.ru/recommendations/121-kak-pominatj-usopshih.html ………………………………………….. «..Каменистая дорога поднималась выше. И тут на восточной стороне как бы рассеялись облака, и показалось огромное здание. Массивная дверь приоткрылась, и я увидела двух женщин. Они были чистенько одеты! У одной головной убор, теперь я уже знаю, что монашеский. Она увидела меня и захлопнула дверь. Я стала стучать. Мне ответили: «Слушай голос. Принимаем отмоленную». На западе, куда показала женщина, я увидела свалку. Старые серые барачные строения, вроде свинарников. Одна дверь открыта. Внутри — огромное количество людей. Стоят вплотную друг к другу Множество лишенных улыбок, усталых, непередаваемо грустных лиц. И тут я услышала голос. Громкий, необычайно торжественный и монотонный. Он шел как бы с небес, но неба над нами не было — был лишь каменный свод. От этого голоса все дрожало. Люди замерли, подняв головы кверху. Голос назвал имя… Из барака вышла древняя-древняя старушка. Обычно дух и душа молодые, а она была старой. С надеждой смотрела вверх. Но голос замолчал. Меж тем одну женщину одевали. Я поняла: для поднятия наверх. Во мне всколыхнулось — до боли в сердце. НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО, КОГДА В РОДУ ПОЯВЛЯЕТСЯ МОЛЯЩИЙСЯ! Он может вымолить прощение. Я упала на колени. Полились слезы. Все плакали. Они ждали вызволения. Ждали в любом поколении. Кто-то прощен. Кого-то вымолили. Спасение есть и здесь… Потом меня снова повели вниз. Открылась скальная завеса. Обдало огненным жаром. Потом я вспоминала его во время болезни. Оказывается, человеку дано почувствовать подобие адского пекла. И пусть каждый задумается. После болезни мы должны как-то прозревать…» https://nasledie77.wordpress.com/2015/07/16/в-гостях-у-смерти/#more-9222 …………….. "Многочисленны также и случаи явления обыкновенных людей своим близким. В одном селе жила почтенная чета: старик, заштатный священник, отец Г. и старушка, жена его. Жили они очень долго и, как говорится, душа в душу. Отец Г. хлебосол, приветливый и ласковый со всяким, а главное, благочестивый и добрый, приобрел уважение у многих в окрестности. Но всему бывает на свете конец: отец Г. занемог, слег в постель и, напутствованный христианскими таинствами, тихо и мирно перешел в вечность, оставив горько оплакивавшую его спутницу жизни. Вот уже минул и год после его смерти. Старушка, жена его, накануне годичного о нем поминовения, после разных хлопот легла немного отдохнуть. И вот видит во сне покойного мужа. С радостью бросилась она к нему и начала его расспрашивать: что с ним и где он теперь находится? Покойник отвечал: «Хотя я и не обязан с тобою говорить, но так как при жизни не было у меня от тебя никаких тайн, то скажу, что, по милости Божией, я не в аду; скоро и ты последуешь за мною, готовься к смерти через три недели после этого дня». Покойник медленно удалился, как бы не желая с нею расстаться, а старушка, проснувшись, радостно стала всем рассказывать о свидании с покойным мужем. И действительно, ровно через три недели она мирно скончалась. ........................................... «В ночь с 28 на 29 сентября снилось мне, - передает граф М. В. Толстой, - будто стою я у себя в зале и слышу, из гостиной раздаются голоса детей. Смотрю, проходят мимо меня в залу разные дети и между ними Володя, наш недавно умерший сын. Я с радостью кинулся к нему, он улыбается мне своею прежней ангельской улыбкой. Я протянул к нему руки: Володя, это ты? Он кинулся мне на шею и крепко, крепко обнял меня. Где ты, моя радость, ты у Бога? - Нет, я еще не у Бога, я скоро буду у Бога. - Хорошо ли тебе? - Хорошо, лучше, чем у вас. А у вас я часто бываю, все около вас. Я все почти один, только Мария Магдалина со мною бывает. Иногда мне делается скучно. - Когда тебе скучно? - Особенно, когда плачут обо мне. А меня утешает, когда обо мне молятся, когда дают бедным за меня. Я все молюсь, молюсь за мамашу, за вас, за братьев, за Пашу (сестру), за всех, кто меня любит. Милую мою мамашу обнимите за меня, вот так, крепко. - Ты с ней повидался бы, моя радость. - И повидаюсь, непременно повидаюсь. - Когда же? - Когда плакать перестанет. Тут послышался голос моей жены из коридора, я обернулся туда к ней, потом взглянул назад - его уже нет». http://www.saveoursouls.ru/pressa.aspx?PressaID=1461 …………………. «…И наша молитва за наших дорогих покойников является средством духовного общения с нашими усопшими отцами, братьями, сестрами, детьми, является путем передачи им голоса нашего сердца. Мы молимся об их упокоении, мы просим у Господа милости для них, дарования Царства Небесного. И наша молитва за собратьев не может остаться не услышанной Тем, Кто слышит каждый вздох верующего человека, даже ещё не вырвавшийся из груди. И по нашим молитвам, по молитвам всей Церкви об усопших Господь посылает утешение и облегчение душам тех, которые отходили к Нему хотя бы с зачатками веры, хотя бы с началом и не доведенным до конца покаяния в своих делах. Ещё большее значение имеет для душ усопших, для их посмертного утешения и для облегчения их участи Бескровная Жертва, приносимая за Божественной Литургией. Святитель Димитрий Ростовский говорит: «Если бы только мы могли себе представить, с каким волнением ожидает душа усопшего той минуты, когда ты войдёшь в храм Божий, когда подашь его имя для поминовения, когда вынется частица за упокой его души! Каким радостным трепетом наполнится его душа, когда эта частица, по уставу Церкви, опускается в Святую Чашу, омывается Святой Кровью Христовой при молитве совершителя богослужения: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею честною!» Когда мы сами будем там, мы почувствуем, как будем нуждаться в этой молитве о себе, с каким трепетом будем ожидать молитвы тех, кто останется жить после нас и будет приносить молитву за нас пред Господом. Молитва – это не только средство общения нашей души с душой усопшего, но это – доброе дело, дело любви, какое каждый из нас во имя любви к Спасителю творит в отношении тех близких и дорогих, с которыми мы вместе жили, вместе молились, вместе воздыхали в дни поста вздохами покаяния в своих грехах и вместе предстояли пред Святой Чашей. Если ты хочешь сделать еще другое доброе дело душе усопшего, подай в память его милостыню бедному, сделай еще что-нибудь доброе по велению твоего сердца во имя упокоения и спасения души дорогого тебе человека. Через эти добрые дела, какие мы совершаем во имя умерших, Господь подает их душам Свое благословение, Свою Отеческую любовь. Он – Всеправедный Судия и Отец людей, Он ли не воздаст за наше малое дело Свою любовь тем, кого мы поминаем, во имя кого мы совершаем это доброе дело? Он – Сладчайший Утешитель всех скорбящих и унывающих и, принимая из наших рук, нашего сердца дела любви, совершаемые во имя усопших, Он ли не ответит Своими милостынями душе того, чье имя мы носим в своем сердце и во имя кого мы творим доброе дело? …» (с)митр. Н.Ярушевич, слово «Сила любви», 1951г.
  10. …………………………………………… св.Иосиф Исихаст: "..Видел я однажды священника, крестившего всех нас на родине. Он был святым человеком. Хранил девство. Творил много милостыни. И во сне он мне говорит: "Я, — говорит, — при жизни думал, что только литургии вызволяют души из ада, но теперь, когда умер, увидел воочию, что и молитвы, которые вы совершаете, избавляют мучающиеся души". Итак, не прекращайте молиться о душах. Ибо милостивый Бог ищет причину и повод, чтобы спасти душу." http://www.afonru.ru/biblioteka/izlozhenie_monasheskogo_opyta/ …………………………. «..У отца Арсения (Исихаста) не было такой остроты ума, как у Старца. У Старца Иосифа (Исихаста) были две вещи: и умная молитва, и созерцание Бога. Практика и теория, и то и другое. Со Старцем было невозможно состязаться в сердечной молитве и созерцании. Из этих двух источников он черпал изобильную благодать, которая сделала его святым. Когда от сердца начинался его полет в иной мир, тогда, как стрела из лука, он устремлялся к созерцанию и достигал Самого Бога. Однако и отец Арсений как-то раз сподобился одного видения, когда творил молитву об усопших. Он оказался в некоем прекрасном месте, где было множество шатров, в которых располагались семьи. И люди там очень радовались. Отец Арсений зашел в один шатер.    — Слушайте, — сказал он по своей простоте, — как вы здесь поживаете? Кто-нибудь вас навещает?    — Да, отец Варфоломей нас навещает и приносит нам подарки.    Так звали священника из скита Святого Василия, который у Старца Иосифа служил литургию. Вот как велика польза от Божественной литургии! » (с) о.Ефрем (Мораитис)   http://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/moja-zhizn-so-startsem-iosifom/2_10_3 ………………………………………. Великая сила литургии В старинную церковь святых Апостолов Петра и Павла в центре Самары всю неделю с утра до вечера идет народ. Нет, наверное, крещеного самарца, кто не побывал бы в этом удивительном храме, принимающем радушно всех, не поставил свечку у иконы и не помолился, вздыхая, за себя, своих родных и близких. И заказал бы обедню «за здравие» и «за упокой». Обедней называют литургию (с греч. общественное служение), главную службу в Церкви. На литургию христиане подают записки о здравии или о упокоении, чтобы за тех, кого они написали, была совершена служба. Молебен - это служба о здравии. Это особое богослужение, при котором верующие просят Господа и Его святых о ниспослании милости или благодарят Бога за получение благодеяний. Некоторые молебны принадлежат к общественному богослужению и совершаются в храмовые праздники или в особо установленное время, обычно они совмещаются с чином малого освящения воды. Иногда к молебну прибавляется пение акафиста Спасителю, Богородице или святым. Терпеливо стоят Православные в длинной очереди в два окошечка в регистратуру - небольшую деревянную каморку, пристроенную изнутри у западной стены храма, - чтобы заказать обедни и сорокоусты. А на Литургии у открытых Царских врат священник с диаконом будут читать записанные имена, услышишь дорогой список, и весь храм вместе с тобой будет молиться и за твоих дорогих. Интересно, что обедней называют как Литургию – самое важное Богослужение, во время которого совершается Святейшее Таинство Причащения, так как ее положено совершать в полуденное (обеденное) время, так и записочку с одним именем, которое будет поминаться за Литургией. Обедня – проявление нашей любви друг к другу. Может быть, поэтому так велика ее сила? Когда все земные средства спасения исчерпаны, прибегает отчаявшийся человек к силе обедни. И она – спасает как живых, так и ушедших в вечность, ведь за гробом покаяния нет, а христианская молитва за них может умолить Правосудие Божие и облегчить мучения грешников и даже из ада вывести. Какова сила обедни – об этом хорошо знают матушки, чье служение в церкви -с утра до вечера писать в регистратуре Петропавловки длинные списки «о здравии» и «о упокоении» Православных имен. Алевтина Тимофеевна Куликова, мать настоятеля Петропавловской церкви протоиерея Александра Куликова и клирика этой же церкви иерея Илии Куликова: - Работать в регистратуре нелегко - с 6-ти утра до 6-ти вечера. Сидишь без движения, и ноги опухают, и спина болит. Но радость есть – ты работаешь в церкви! Дома неинтересно, а тут душа радуется – ты в церкви! И делом-то каким занимаешься - записываешь обедни. Сила-то только в обедне, обедней все можно совершить. Выше обедни ничего нет. Блаженная Паша Дмитриевская говорила моей маме: «Два села собери и накорми, а одна обедня выше!» Вот что такое обедня! Я давно знала, что обедня – самое высшее. И когда сыновья стали подрастать, а я целый день на работе, чтобы они не попали в беду, решила их спасать обеднями и сорокоустами. И стала все время за них заказывать обедни. Тетя Нюра Живагина говорила мне: «Лучше всего заказывай в монастыре». Тогда все монастыри закрыты были, но была открыта Троице-Сергиева Лавра в Загорске. И я туда старалась ездить как можно чаще, по трехдневным путевкам в Москву. Все по магазинам бегают, а я с вокзала сразу в Загорск и на последние копейки заказывала обедни и сорокоусты за детей. Николаю Угоднику покупала и ставила самые большие, рублевые свечки – сколько раз он меня выручал! Так дети на обеднях и выросли. Все трое сыновей стали священниками. Бывает, придет женщина и закажет всего одно имя. Я тогда ей подсказываю: «Закажите своей умершей маме сорокоуст на год, не пожалейте. Вам Господь пошлет потом денег. Вдруг ей там плохо, вы поможете ей». – «Нет, не надо!», - а сама в дорогих мехах. И так больно становится: эх, мы какие! Но в основном говорят: «Давайте! А отцу тоже можно?» - «Конечно! А живы будем – через год еще им закажете сорокоуст на год, и так будете заказывать до конца дней». Когда спрашивают: «Подскажите, что и как заказать, мы не знаем», - я всегда советую матери и отцу заказать сорокоуст на год и обедни. Я сама постоянно заказываю своим сорокоусты, обедни и все время благодарю Бога за эту возможность. Матрена, которая записывает у нас в углу сорокоусты, рассказывала, что недавно пришла женщина, заказала за умершего мужа сорокоуст. А через два дня он ей приснился. Она спрашивает: «Как ты там?» - «А я вчера получил бумажку и по ней меня кормят». И она пришла и заказала за него сорокоуст уже на год. Татьяна Дружинина: - Здесь и психологически, и физически трудно работать. По 12 часов, в выходные и все праздники. Идет весь город, пишешь-пишешь – спина отваливается. Мы записываем сорокоусты, а потом еще переписываем их в синоды и отдаем в алтарь. Люди всякие идут, и некрещеные порой, многие не знают, что такое обедни. Пришел мужчина и требует: «Запишите Мусика». – «А как она в крещении?» - «Нет, как я ее звал, так и запишите!» Некоторые не знают полное имя. Говорят: «О упокоении Фени» «Как ее записывать – Феона, Феоктиста, Феодосия?» - «Не знаем, звали тетя Феня». Иногда смешное бывает. Спрашиваю: «Усопший человек?» - «Усопший, усопший, совсем усопший». Одна женщина пришла и говорит: «Запишите за упокой моего болящего сына» - «Он же умер» - «Запишите, он же болел!». Потом снова пришла: «Подчеркните его имя красным карандашом». А мы для батюшек подчеркиваем листочки о здравии - красным, о упокоении - синим. Мы отказались – пошла жаловаться батюшке. Ей после этого сын снится ночью и говорит: «Ты что девчонок мучаешь? Какой я больной?!» А сегодня пришел один и говорит: «Запишите о здравии России!» Не все знают, что записывать можно только крещеных людей, нельзя – некрещеных. И животных, конечно, тоже нельзя. Одна говорит: «Запишите Ваську». Записываю о упокоении Василия. Она продолжает: «Пусть помолятся за него, такой хороший был котик, член семьи». Один мужчина говорит мне: «Отец меня не воспитывал, и я его записывать не буду». Убеждаешь, что все равно нужно записать. Некоторые записывают Ленина, Сталина, а то и Чингиз-хана, или разных литературных героев, пишут целые такие списки. Многие самарцы, которые постоянно ходят в храм, всегда записывают о упокоении, кроме своих родных, наших самарских, которых мы почитаем как святых, хотя они еще и не прославлены. Вот, как я заметила, кого особенно почитает сегодня в Самаре русский народ: Митрополита Мануила, Митрополита Иоанна, схиигумена Савву, схииеромонаха Сампсона, схимонахиню Марию (Матукасову), схимонахиню Софию (Горяинову), протоиерея Иоанна Букоткина, блаженного Иоанна, блаженного Василия, игумению Марию, схиигумена Иеронима, протоиерея Николая. Еще Патриарха Диодора и Патриарха Пимена. Эти имена мы уже затвердили наизусть. И вот еще: все годы в регистратуру шли заказывать обедни и сорокоусты только женщины. Мужчин было два-три, и мы их знали. А с середины этого лета пошли мужчины, старые и молодые, «новые русские», интеллигенты, – разные, мужчин стало гораздо больше в церкви. Почему, не знаю, но это какой-то знак. Вера Вельмяйкина: - Много интересного нам рассказывают. Один мужчина рассказывал: «Положил я на канун продукты, а ночью мне снится сон: все мои усопшие родные сидят и кушают мои продукты, именно те, которые я положил, но сидят почему-то в темноте». Я проснулся и вспомнил: «А свечку-то я не поставил!». Другой рассказывал: «Заказал я сорокоуст и вижу во сне покойного, он держит эту квитанцию и говорит: «Меня теперь в столовой кормить будут, у меня справка есть!». А мне самой раз снилось, что какой-то голос говорит: «Если отстоишь обедню, то и панихиду стой!» А вот еще интересно. Мне одна бабушка с Красной Глинки рассказывала, что она всегда заказывала своей покойной маме сорокоусты, а однажды у нее не было денег, и она решила очередной сорокоуст не заказывать. И снится этой бабушке сон: ее мать Анастасия стоит возле нашей регистратуры и говорит: «Скоро меня выпишут!» И эта бабушка побежала и тут же заказала ей сорокоуст. Очередь здесь стоит невидимо и все ждут, когда их запишут. Татьяна Дружинина: - Загробный мир существует! Я видела сон: огромный зал ожидания, как на вокзале, у всех головы опущены, в руках бидоны, кастрюли и все ждут, когда их «накормят». Вера Вельмяйкина: - Некоторые приходят и говорят: «Вот, заказывала все время ему сорокоуст о здравии и забыла продлить, и он заболел. Запишите его скорее». Батюшка Максим уехал в Москву на учебу, а Зинаида-подсвечница заказывала ему обедни, он этого не знал. Приезжает и говорит ей: «Я чувствовал твои обедни». Все чувствуют, что обедня помогает. У меня самой так было: когда мне делали операцию аппендицита, все здесь в храме заказывали за меня обедни. Все еще в палате держались за бок, а у меня не болело, я бегом бегала, через два месяца поехала в деревню, воду таскала, коров доила и ничего не болело. Многие приходят и записывают одни и те же имена, я уже их наизусть знаю и пишу сама. А кого пропустят, им напоминаю: «Того-то пропустили». А некоторые так и говорят: «Моих пиши! Ты должна их помнить!» Татьяна Дружинина подхватывает: - Мы своих всех записываем все время. Мы знаем силу обедни. Если постоянно записывать обедни, любое каменное сердце можно растопить, направить на правильную дорогу, только чтобы был крещеный. Вера Вельмяйкина: - Одна женщина приходила каждый день и заказывала обедни. У ее сестры болел отрок, лежал в реанимации в тяжелом состоянии после автокатастрофы, у него что-то было с головой. А потом она пришла и говорит: «Только церковь помогла, он выздоровел». А еще у одной женщины сын был наркоманом и уже принимал огромную дозу наркотиков, и его мать каждый день заказывала у нас обедни. И он бросил колоться и стал жить в чистоте, сейчас ходит в храм, молится, знакомых парней своих всех покрестил, ездит в Ташлу к чудотворной иконе и на источник. Такова сила обедни. А вот что мы заметили: деньги, которые нам дают на обедни, – не грязные. Мы тут и едим, не моем руки – некогда ходить их мыть - и не болеем. Мы знаем, что эти деньги – другие. Это, конечно, грязь, моешь руки после работы – с них грязь течет, но эта грязь не жжет и не разъедает, как обычная грязь. Все, и даже деньги освящаются обедней. О деньгах мои собеседницы заговорили случайно. Но я воспользовалась случаем и спросила о зарплате. Оказалось, что эти скромные церковные труженицы получают очень маленькую зарплату, гораздо ниже, чем в «миру». Но работу свою любят и не променяют на другую. Вере, самой молодой из них, дал благословение на этот труд старец. И сколько таких вот тихих тружениц записывают безконечной чередой имена для Неба по белокаменным храмам Святой Руси!.. http://znaki.0pk.ru/viewtopic.php?id=432&p=3#p86441
  11. здравствуйте! главу «О неосуждении и о проклятом осуждении» из книги «Афонский отечник» архимандрита Иоанникия (Коцониса) размещу в теме чуть ниже, а пока: «Два греха самых страшных для спасения в человеке — осуждение и соблазн.» (архимандрит Иоанн Крестьянкин) ………………………….. КАК ОСУДИТЬ ОСУЖДЕНИЕ Грех осуждения — один из самых коварных, вкрадчивых, незамечаемых и потому наиболее распространенных грехов. Он легко маскируется: осуждая, мы видим в этом проявление нашей собственной моральности, справедливости, а также ума, проницательности: «Я вижу, кто он есть, меня не проведешь». В отличие от грехов, совершаемых действием, грех словесного осуждения в большинстве случаев не несет непосредственно наблюдаемых практических последствий: сказал — и что? Можно считать, что не говорил. Что же до осуждения мысленного — это постоянная непроизвольная работа мозга, над которой мало кто из нас может рефлексировать, и хроническое воспаление нервов, которого тоже мало кто избегает. Многие из нас привыкли произносить на исповеди «грешу осуждением» как нечто дежурно-формальное — ясное дело, кто этим не грешит! Однако мы должны задуматься: почему такое внимание уделяли этому греху святые отцы, учители Церкви? Что именно мы делаем, осуждая других? И как нам если не избавиться, то хотя бы начать бороться с этим злом в наших душах? Об осуждении — очередная беседа с главным редактором нашего журнала игуменом Нектарием (Морозовым). — Отец Нектарий, мы уже попытались здесь определить причины распространенности этого греха — а есть ли иные? — Грех осуждения распространен, как и грех лжи, как и все грехи, которые мы совершаем исключительно словом. Эти грехи удобны, удобосовершаемы, потому что, в отличие от грехов, совершаемых делом, не требуют каких-то особых условий, обстоятельств — наш язык всегда при нас. Мне представляется, что есть две главные причины осуждения: во-первых, что бы мы сами о себе ни думали, ни говорили, мы на самом деле очень хорошо чувствуем свое несовершенство, понимаем, что не дотягиваем до того, чем хотели бы быть. Для неверующего это чувство собственного несовершенства лежит в одной плоскости, для верующего, воцерковленного человека — в другой: мы понимаем, что живем не так, как должны жить христиане, наша христианская совесть нас в этом обличает. И здесь есть два пути: или самоотверженно трудиться над собой, дабы достигнуть мира со своей совестью, либо осуждать других, чтобы на их фоне выглядеть хотя бы чуть-чуть получше; чтобы таким образом самоутвердиться за счет ближнего. Но тут вступает в действие тот духовный закон, о котором много писали святые отцы: глядя на грехи других, мы перестаем замечать собственные. А перестав замечать собственные грехи и недостатки, становимся особенно безжалостными к грехам и недостаткам других. Почему святые были так сострадательны к немощам ближних? Не только потому, что в их сердцах жила Божественная любовь, но и потому, что они сами, на собственном опыте познали, как трудно победить грех в себе. Пройдя через эту страшную внутреннюю борьбу, они уже не могли осудить кого-то, кто упал: они понимали, что сами могли бы упасть или падали, может быть, в прошлом точно так же. Авва Агафон, когда видел человека согрешившего, всегда говорил себе: «Смотри, как он пал: ты так же падешь завтра. Но он, скорее всего, покается, а вот будет ли время на покаяние у тебя?». Это одна причина осуждения, а другая — обилие совершенно реальных поводов для осуждения. Человек — существо падшее, поврежденное грехом, и примеров поведения, заслуживающего осуждения, всегда достаточно. Другой вопрос — заслуживающих чьего осуждения? Божественного осуждения — да. А мы — имеем ли мы право осуждать? — Но как не осудить, когда сталкиваешься с низостью, подлостью, хамством, изуверской жестокостью?.. В таких случаях осуждение — это естественная самозащита человеческого существа. — Вот именно — естественная. А чтобы быть христианином, нужно свое естество превозмочь. И жить неким сверхъестественным образом. У нас самих это не получится, но с Божией помощью все возможно. — И справиться с осуждением тоже, конечно; но что для этого должны делать мы сами? — Прежде всего — не давать себе права кого-то судить, помнить, что суд принадлежит Богу. Это очень трудно на самом деле, каждый из нас знает, насколько это сложно — не давать себе права судить. Помнить евангельскую заповедь: не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Известен такой пример из патерика: монах, который считался самым нерадивым в монастыре, умирал в такой тишине сердечной, в таком мире с Богом, в такой радости, что братия пришла в недоумение: как же так, ведь ты совсем не подвижнически жил, почему ты так умираешь? Он ответил: да, я не очень хорошо жил, но я никогда не осуждал никого. Страх быть осужденным — это та преграда, которую можно поставить себе для того, чтобы не грешить осуждением. Но лично мне близок тот способ борьбы с осуждением, о котором говорил преподобный Анатолий Оптинский. Он облекал его в такую краткую формулу: пожалей — и не осудишь. Как только начинаешь жалеть людей, желание их осуждать пропадает. Да, жалеть не всегда легко, но без этого нельзя жить по-христиански. Вы говорите о естественной самозащите человека от зла; да, мы страдаем от зла, от чужого греха, нам жалко самих себя, нам страшно, и мы хотим защититься. Но если мы христиане, мы должны понимать — в данном случае не столько мы, сколько тот, кто творит зло, несчастен. Ведь ему придется за это зло отвечать неким страшным, может быть, образом. Когда рождается эта подлинно христианская жалость к согрешающему человеку — пропадает желание осуждать. А для того, чтобы научиться жалеть, чтобы понудить свое сердце к этой жалости, надо молиться об этом человеке. Это давно известно: начинаешь молиться — и пропадает желание осуждать. Слова, которые, может быть, по-прежнему еще говоришь, не наполнены уже такой разрушительной силой, которой они были наполнены прежде, а потом ты вообще говорить их перестаешь. Но стоит забыть о молитве — и осуждение, погрузившееся уже вглубь, вновь вырывается на поверхность. — А что еще нужно, кроме молитвы за врагов — чтобы агрессию, злость переплавить в жалость к ним? Может быть, видение собственной греховности? — Другой оптинский старец, преподобный Амвросий, любивший облекать свои духовные уроки в полушутливую форму, говорил так: «Знай себя — и будет с тебя». В душе, в сердце каждого из нас — такой необъятный мир, мир, с которым нужно успеть разобраться за земную жизнь. Нам столько всего нужно успеть сделать с собою, и как часто мы не находим на это ни времени, ни сил. Но когда мы принимаемся за других людей, за разбор их грехов — время и силы почему-то находятся. Судить других — это лучший способ отвлечься от себя, от работы над собой, которая на самом деле должна быть самым главным нашим делом. Читая о святых, часто думаешь: как же он, этот святой, жил в самом горниле искушений, в самой гуще людского греха, к тому же ему исповедовались сотни, тысячи людей, совершавших, может быть, страшные грехи — а он будто не замечал всего этого, жил так, словно этого нет? А он был занят тем, чтобы исправить, очистить от греха крохотную частицу этого мира — самого себя. И поэтому не был расположен заниматься грехами и немощами других людей. А молиться — да, молился о них и потому жалел. Для меня видимым образцом такой жизни всегда будет оставаться архимандрит Кирилл (Павлов) — человек, от которого услышать слово осуждения было практически невозможно. Он просто не оценивал никого никогда! Хотя у него исповедовалось огромное количество архиереев, духовенства, монашествующих, просто православных мирян. Он никого не судил, во-первых, потому что жалел, а во-вторых, потому что всегда был занят оплакиванием собственных грехов. Грехов, которые нам-то и заметны не были, но ему самому были заметны. — Однако все мы вынуждены рассуждать об окружающих нас людях, судить о них, разбираться в них, наконец — это необходимо и в личной жизни (чтобы не наломать в ней дров, не сделать себя и близких своих несчастными), и на работе (чтобы, например, не доверить дело человеку, которому нельзя его доверять). Нам приходится говорить о чьих-то качествах вслух, обсуждать их — опять же, и на работе, и дома, от этого никуда не денешься. Где грань между необходимым и адекватным обсуждением — и осуждением человека? — Святитель Василий Великий сформулировал замечательный принцип, определяющий, когда мы имеем право сказать о человеке что-то негативное и не впасть при этом в грех осуждения. Это возможно в трех случаях: во-первых, когда мы видим необходимость сказать ближнему нашему о его недостатке или грехе для его же блага, для того, чтобы ему помочь. Во-вторых, когда нужно сказать о его немощах кому-то, кто может его исправить. И в-третьих, когда нужно предупредить о его недостатках того, кто может от них пострадать. Когда мы говорим о приеме на работу, о назначении на должность или же о вступлении в брак — это подпадает под третий пункт данного «правила». Решая эти вопросы, мы думаем не только о себе, но и о деле и о других людях, о том, какой вред может им причинить наша ошибка в человеке. Но что касается работы — здесь особенно важно быть максимально объективным, беспристрастным, чтобы к нашей оценке человека не примешивались наши личные, эгоистические мотивы. Насколько мы можем здесь быть справедливыми? Насколько вообще может быть справедливым человек? Как говорил авва Дорофей, кривое прав`ило и прямое кривит. Всегда есть возможность ошибки. Но даже если мы максимально объективны и справедливы, даже если наше суждение о человеке совершенно правильно — у нас все равно остается масса возможностей согрешить. Например, мы можем говорить о человеке справедливо, но со страстью, с гневом. Мы можем быть совершенно правы, но в какой-то критической ситуации оказаться абсолютно немилосердными к виноватому человеку, и это тоже будет грехом. Практически не бывает так, чтобы мы высказали о человеке свое мнение — пусть непредвзятое, справедливое, объективное — и у нас не было бы нужды вернуться к этим нашим словам, когда мы придем в храм на исповедь. Не могу не сказать еще раз об отце Кирилле. Когда ему задавали вопросы о конкретных людях (например, о сложных ситуациях, связанных с другими людьми) — он никогда не отвечал сразу, между вопросом и ответом всегда была дистанция. Отец Кирилл не просто обдумывал ответ, он молился, чтоб ответ был правильным, он давал себе время, чтоб утишились его собственные чувства, чтобы отвечать не из собственного душевного движения исходя, а именно по Божией воле. Есть пословица: «Слово — серебро, а молчание — золото». Но отец Кирилл на таких весах взвешивал свои слова о людях, что они исходили из молчания и оставались золотом. Вот если любой из нас попытается говорить о других исключительно так, с такой мерой ответственности — тогда его слово будет очищено от человеческих страстей, и он, может быть, не согрешит осуждением, немилосердием, гневом, тем, чем обычно мы в таких случаях согрешаем. — А бывает ли праведный гнев? — Пример праведного гнева дает нам Третья книга Царств, это гнев святого пророка Божия Илии. Однако мы видим: Господь — хотя Он и затворил по молитвам пророка небо и не было дождя — хотел иного: хотел, чтобы Его пророк научился любви. Милосердие и любовь Богу угоднее, чем праведный гнев. Преподобный Исаак Сирин пишет: «Никогда не называй Бога справедливым, Он не справедлив, Он милостив». И мы, чувствуя подступивший гнев, должны вспоминать об этом. К сожалению, мы периодически встречаем людей — искренне верующих, православных, но убежденных, что Православие должно быть с кулаками. Эти люди ссылаются, как правило, на Иосифа Волоцкого, на его взгляды на борьбу с ересями, которые привели даже к казням еретиков на Руси (слава Богу, что это не вошло в систему, осталось лишь отдельно взятым эпизодом, ибо существовал противовес — точка зрения преподобного Нила Сорского), на святителя Николая, якобы ударившего по щеке еретика Ария (хотя исторически этот эпизод сомнителен), и, наконец, на Иоанна Златоуста, призывавшего заградить ударом уста богохульствующего. Но ведь все эти примеры являют собой исключение, а не правило. И если мы помним согласное учение святых отцов, помним Евангелие, мы знаем, что все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). Если удар по щеке Ария действительно был нанесен, это было, возможно, проявлением ревности со стороны архиепископа Ликийских Мир — но откуда в современном человеке, усиленно призывающем «освятить руку ударом», такая уверенность — будто он обладает добродетелями святителя Николая? Откуда мы взяли, что для святителя Иоанна Златоуста это было нормой, а не исключением — «заграждать уста ударом»? Поэтому не надо нам «освящать руки» и заграждать чужие уста ударами. Не надо никого бить «за православную веру». За православную веру нужно бить только собственный грех. Это очень большой соблазн — направить гнев не на борьбу с самим собой, а на борьбу с другими. Если мы будем не с другими, а с собственным грехом бороться, мы разомкнем цепочку зла, ненависти, страха, не продолжим, а разомкнем. Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа (Лк. 9, 54–55). — Может быть, можно сказать так: на праведный гнев имеет право только святой? — Паисий Святогорец говорил: «Чем духовней человек, тем меньше у него прав». Это мы со своей точки зрения можем говорить о каких-то особых правах святого человека по отношению к другим, а сами святые никаких особых прав за собою не числили. Напротив, в житиях мы читаем, как святой, едва произнеся какое-то слово, осуждающее другого человека, тут же падал на колени и каялся в невольном грехе. — Если ближний наш обижает нас, причиняет нам боль или какой-то ущерб — нужно ли сказать ему об этом, и если нужно, то как при этом не допустить его осуждения? — Я не думаю, что в подобных ситуациях нужно терпеть молча. Потому что бессловесное, безропотное терпение скорбей, приносимых ближними, под силу только людям совершенной жизни. Если ближний причиняет нам боль — почему бы не предложить ему поговорить, разобраться, не спросить его, не считает ли он нас в чем-то неправыми, не обидели ли мы его чем-то сами? Когда оба человека благонамеренны — ситуация разрешится. Но если человек уязвляет нас сознательно и злонамеренно — здесь два пути: попытаться нейтрализовать его или, может быть, потерпеть, если это по силам. Если нет, выйти из-под удара — в этом никакого греха нет. Сам Спаситель заповедовал: Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой (Мф. 10, 23). Нам же для того, чтобы защититься от причиняемого человеком зла, нужно порой просто перестать перед ним открываться. Опустить забрало, дабы оно помешало ему нанести нам тот удар, который принесет зло — не только нашей, но и его душе. — С грехом осуждения непосредственно связан грех лжи и клеветы. Меня поразило то, что авва Дорофей и другие духовные писатели использовали слово «ложь» в несколько ином значении, не в том, к которому привыкли мы. Для нас ложь — это предпринимаемый с какой-либо (когда-то даже и благой) целью сознательный обман. Для них — то, что мы очень редко за собою замечаем: безответственное произнесение, говорение неких слов, то ли соответствующих истине, то ли нет; произнося это в обычном потоке нашего празднословия, мы даже не задумываемся о том, соответствуют ли наши слова о других людях реальности. Злословие, сплетничанье, «перемывание косточек» — все из этой оперы. Как от этого отстать? — Это вопрос о внимательности нашей жизни, о том, как мы внимаем себе. У внимательного человека пропадает склонность к легкомысленным, скоропалительным суждениям. Если человек живет не задумываясь, он переходит от одного смятения к другому. А смятение преподобный Исаак Сирин назвал колесницей диавола: на смятении, как на колеснице, враг въезжает в наши души и переворачивает в них все вверх дном. И перевернутый человек судит других по первому своему побуждению, не давая себе труда поразмыслить о справедливости своих суждений. Мы часто начинаем судить других от собственной немощи — одолевает нас усталость от обид, от ударов, от боли, и мы срываемся и начинаем эти свои раны с кем-то обсуждать. Перетерпи какое-то время, не рассказывай никому о своей обиде — и, может быть, умрет в тебе осуждение. И наступит ослаба, отдохновение для души. Но мы не находим в себе сил потерпеть, и здесь срабатывает еще один духовный закон, о котором говорят святые отцы: осуждая, ты лишаешься помощи Божией, благодатного покрова. И практически всегда сам совершаешь тот грех, за который осуждал другого человека. Страх лишиться Божией помощи — это еще один наш помощник в преодолении греха осуждения. Замечательный старец Ефрем Катунакский служил Божественную литургию в течение всей своей жизни каждый день и каждый раз переживал ее как неповторимое радостное событие для себя и всего мира. Но как-то раз не почувствовал божественной радости — отчего же? «Приходил ко мне брат один, мы с ним обсудили поступки архиереев и кого-то осудили» — так он это объяснил. Он стал молиться, почувствовал, что Господь его прощает, и сказал себе: «Хочешь снова потерять Литургию — осуждай». — Вы сказали уже об обилии поводов для осуждения. Как избежать сердечного гнева, наблюдая то, что происходит с нашим обществом, со страной, зная о колоссальной коррупции, наблюдая деморализацию общества, намеренное, в коммерческих целях, развращение молодежи? Это гражданская боль, гражданский протест, но ведь это и гнев тоже — мы им согрешаем? — Чувство, о котором вы говорите, очень близко и понятно мне. И я ищу для себя ответ на этот вопрос. Причина нравственного состояния нашего общества — она ведь и в нас самих тоже. Но если бы мы принимали неправедную жизнь как нормальную, если бы нам сейчас было хорошо — у нас вообще не было бы никакого оправдания. Мы привыкли разделять историю нашей страны на две части: до катастрофы 1917 года (это как бы хорошая жизнь) и после — это наша жизнь, плохая. Но давайте зададим себе вопрос: а что, до революции религиозная жизнь народа — всего, сверху донизу — была идеальной? Народ сам отходил от живой веры, его никто не оттаскивал за руку. Значит, народ сам сделал выбор и получил то, что выбирал. И пример израильского народа говорит нам об этом: когда евреи предавали Бога Единого, они терпели бедствия, притеснения, оказывались в рабстве; когда они отвергли Сына Его, они рассеялись по миру. Представьте себе, если бы у нас была сейчас идеальная власть, она продуманно заботилась бы о народе, настало бы процветание… Мы стали бы от этого чище, праведнее, ближе к Богу? Нет. Но, если бы мы оказались настолько далеки от Бога в условиях хотя бы относительного благополучия — суд Его был бы суровее к нам. Господь, может быть, посылает нам все это, всю нашу жизнь для того, чтобы мы поняли наконец, что не надо надеяться «на князи, на сыны человеческия» — надеяться надо только на Него. Чтобы мы от этой мысли к Нему обратились и изменились к лучшему. Осуждает тот, кто считает, что достоин лучшей жизни, лучшего народа, лучшей власти, кто думает: со мной-то все в порядке, а вот они… Но на самом деле начинать надо с себя. Потому что ничего в этом мире не исправишь, пока не исправишь себя самого. Журнал «Православие и современность», №23 (39), 2012 г. Беседовала Марина Бирюкова http://www.pravoslavie.ru/smi/57738.htm …………………………………………. «…Пришли в Задонск две женщины на богомолье. Одна считала себя недостойной грешницей, другая наслаждалась покоем праведных. Повстречался им юродивый-старец, и такую задал обеим задачу: грешнице — найти большой камень и принести ему, а праведнице собрать каменьев помельче. Когда они это исполнили, он велел им снова вернуть камни на те места, откуда они были взяты. Той, что принесла большой камень, было легко найти яму, из которой она вынула его. Другая же растеряла все места, и стояла в смущении. Старец присоединил к этому случаю поучение, примечательное по простоте и ясности, с какою выражена глубокая мысль. «Ну, послушайте меня теперь», сказал старец, — «вы шли сюда и говорили о своей жизни. Ты осуждала себя и каялась, а ты хвалила себя и превозносилась. А обе вы одинаково грешили, обе набрали равный груз грехов. Бывает даже, что человек, сделавший один большой грех, не так обременен нечистотой греховной, как тот, кто не совершал тяжких падений, но постоянно грешил мелкими проступками. Вот большой и тяжелый камень эта женщина подняла, принесла ко мне и, запомнив, откуда его взяла, могла положить на место: так бывает и с большим грехом. Такой грех сильно тяготит душу совестливого человека и не дает душе покоя. Не то бывает с мелкими грехами: человек постоянно грешит, но часто и не хочет понять, как дурно он поступает, а между тем эти, неважные, по его мнению, поступки образуют греховную привычку. Так и вы: она совершила в своей жизни большой грех и, идя сюда, каялась, как кается всю свою жизнь. Как тяжелый камень висит он у нее на шее: она помнит, когда приняла на себя эту ношу, и с ужасом вспоминает и проклинает место греха. Видя такое смиренное покаяние, Господь помилует ее и простит ей этот грех. А ты не имела в жизни таких падений, но ты не лучше ее, — она, раз поддавшись падению, теперь строго оберегает себя, а ты, точно не боясь согрешить, живешь в небреженье… Не так, родная, надо жить. Натворишь ты за день грехов, которых по гордости и за грехи не считаешь, и тянут они тебя книзу не менее грозно, как тяжесть одного смертного греха. Все мы грешны, все окаянны. Все погибнем, если не помилует нас неизреченное милосердие Божие». http://www.odinblago.ru/path/8/5/ «…– Мы со своими «как бы обычными» грехами можем ли бояться заглушения голоса совести? Как нам надо относиться к своим «обычным» грехам? Попробуй преодолеть осуждение, раздражительность, недовольство — и убедишься, что эти грехи отчаянно сопротивляются. — Вот об этом я и начал говорить. Мелочность наших грехов создает иллюзию их неопасности и подталкивает человека к духовной беспечности. А это ошибка. С одинаковым успехом утянет на дно человека и повешенный ему на шею кирпич, и мешок с песком. Мизерные песчинки в совокупности образуют значительный груз. Так и наши «бытовые» грехи имеют свойство копиться. Не нужно обманываться их малостью, на самом деле те грехи, которые мы считаем незначительными, самые тяжелые. В смысле их преодоления. Человек, совершивший, к примеру, убийство, осознавший свой грех и раскаявшийся, не повторит его. А попробуй преодолеть осуждение, раздражительность, недовольство — и убедишься, что эти грехи отчаянно сопротивляются и большей частью мы бессильны перед ними. Годами человек носит на исповедь один и тот же стандартный набор грехов, и мало что в его жизни меняется. А ведь изменение жизни — это и есть показатель покаяния. «Слово можно опровергнуть словом, а чем ты опровергнешь жизнь?» — говорит святитель Григорий Богослов. А наша жизнь неопровержимо свидетельствует, что наши слова и мысли о покаянии (имею в виду в тех самых «повседневных» грехах) лишь слова и мысли, но не живое, настоящее покаяние. А если нет покаяния, то может ли быть прощение?» http://www.pravoslavie.ru/put/print78140.htm ………………………….. Не осуждайте, и не будете осуждены, или как бороться с осуждением Борьба с грехом автор: Иерей Филипп Парфенов Грех осуждения по справедливости считается одним из самых душегубительных и опасных для христианина. О недопустимости его писали все святые отцы Церкви, ее подвижники и учителя с самого начала христианской истории, поскольку Евангелие ясно и многократно предупреждает нас об этом. Само осуждение начинается с празднословия: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда. Ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12, 36-37). В самом деле, вовремя и по делу сказанное слово, приправленное милостью и любовью, может творить чудеса, вдохновить человека, утешить его в скорби, придать ему силы, возродить его к новой жизни. Но слово может быть и разрушительным, калечащим, убивающим… «В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо Свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города» (Н. Гумилев). Один из типичных примеров осуждения дан Христом в Нагорной проповеди: «Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной» (Мф. 5, 22). Интересно отметить, что в древних списках Евангелий вовсе не находится слово «напрасно»: оно появляется позже, ближе к средним векам. Возможно, для уточнения и некоторого разъяснения, что гнев может быть и оправдан, как, например, можно прочесть у апостола Павла: «Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4, 26). Однако, по слабости и страстности своей каждый ведь может и оправдать себя в том, что уж его-то гнев в данный момент не напрасен… Но стоит ли? Ведь именно в таком состоянии чаще всего выходит и празднословие, и осуждение ближнего, пусть даже он был неправ и согрешил перед нами. В действительности Евангелие ставит перед нами планку на головокружительной высоте: не гневаться вовсе, не празднословить и, следовательно, не осуждать, и даже просто… не судить. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6, 37; Мф. 7, 1). Но как же это возможно вообще — не судить? Быть может, это доступно бывало только великим святым, сердца которых исполнялись бесконечной любовью ко всякому грешнику, и вместе с тем им самим дано было видеть прежде всего свое собственное несовершенство и падшее состояние перед Богом, на фоне которого грехи других людей казались им сущими пустяками? «Однажды в скиту было собрание по случаю падения одного брата. Отцы говорили, авва Пиор молчал. Потом он встал и вышел, взял суму, наполнил ее песком и стал носить на своих плечах. Насыпал также немного песка в корзинку и стал носить ее перед собой. Отцы спросили его: «Что бы это значило?» Он сказал: «Эта сума, в которой много песка, означает мои грехи. Много их, но я оставил их позади себя, чтобы не болезновать и не плакать о них. А вот это — немногие грехи брата моего, они спереди у меня, я рассуждаю о них и осуждаю брата» (Отечник, 640). Но это — состояние совершенства, это добродетель божественного смирения, превышающая природные человеческие способности! И однако, к этому совершенству зовет нас всех Христос (Мф. 6, 48). Не стоит внушать себе, что это заведомо не достижимо для нас, слабых, нерадивых и грешных, живущих в мирской суете и кое-как несущих по жизни собственный крест. Ответ на это также дан в Евангелии: «Верный в малом и во многом верен; а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16, 10). То есть, если сохраним верность, начиная с малого, Господь Сам нам даст большее (см. притчу о талантах у Мф. 25, 21). А это малое выражено в «золотом правиле» Писания: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7, 12). И поскольку никто из нас не может жить без оценок, — иначе как христианину «уклоняться от зла и творить благо» (Пс. 33, 15) или «все испытывать, хорошего держаться» (1 Фес. 5, 21), — но оценки наши в отношении поведения окружающих могут быть весьма приблизительными, неточными или вовсе неверными, то здесь и нужно исходить из этого «золотого правила» в отношении к ближним. То есть нет простого запрета — «не судите», — а есть важное дополнение к этому: «Ибо каким судом судите, таким и будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7, 2). Апостол Иаков по этому поводу замечает: «Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13). И Сам же Христос призывает осуждавших Его и враждовавших с Ним иудеев: «Не судите по наружности, но судите судом праведным» (Ин. 7, 24). Вот, только такой суд и имеет ценность — отвергающий грех, но милующий и прощающий грешника. Суд любви и милости — ибо только такой суд и может быть по-настоящему правосудным, — беспристрастным и не поверхностным, не по наружности. В противном случае всякий суд ведет к осуждению, поскольку осуждение — это как раз суд без милости и без любви; он всегда страстен, и к нему непременно примешивается личная неприязнь. По замечанию аввы Дорофея, «Иное же дело злословить или порицать, иное осуждать и иное уничижать. Порицать — значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал, или разгневался, или впал в блуд, или (сделал) что-либо подобное. Вот такой злословил (брата), т. е. сказал пристрастно о его согрешении. А осуждать — значит сказать: такой-то лгун, гневлив, блудник. Вот сей осудил самое расположение души его, произнес приговор о всей его жизни, говоря, что он таков-то, и осудил его, как такого; а это тяжкий грех. Ибо иное сказать: «он разгневался», и иное сказать: «он гневлив», и, как я сказал, произнести (таким образом) приговор о всей его жизни». Можно добавить, что даже и в этом случае одни и те же слова «он гневлив» можно произнести по-разному… «Он гневлив!!» — произносимое с внутренней неприязнью, это будет в точности осуждением по преп. Дорофею, но в то же время: «он гневлив… Боже, помоги ему» — если говорится с сожалением и сочувствием, без малейшего возмущения, то это, конечно, осуждением не является, поскольку сказанное может относиться к хорошо известному человеку с замечаемой многими его слабостью. Впрочем, и здесь иногда может быть ловушка. Преп. Иоанн Лествичник пишет: «Услышав, что некоторые злословят ближних, я запретил им; делатели же сего зла в извинение отвечали, что они делают это из любви и попечения о злословимом. Но я сказал им: «Оставьте такую любовь, чтобы не оказалось ложным сказанное: «Тайно клевещущего на ближнего своего — сего я изгонял…» (Пс. 100, 5). Если ты истинно любишь ближнего, как говоришь, то не осмеивай его, а молись о нем втайне; ибо сей образ любви приятен Богу. Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник в числе убийц; но в одно мгновение произошла с ними чудная перемена» (Лествица 10, 4). От осуждения следует отличать обличение. По внешней форме они могут быть весьма сходны, по внутренним мотивам, содержанию и результативности — совершенно различными, едва ли не противоположными. «Если согрешит брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним…» (Мф. 18, 15). И обличающий, и осуждающий исходят из видения недостатков в ближнем. Но тот, кто осуждает, в лучшем случае констатирует сам голый факт недостатка человека, делая это с неприязнью к нему. Обличающий же делает это исключительно из духовных побуждений, не ища при этом своей собственной воли, а желая ближнему только добра и блага от Господа. Пророки Ветхого Завета обличали царей израильских или весь народ за попрание заповедей Божиих, за идолопоклонство, жестокосердие и т.д. Пророк Нафан обличил царя Давида за прелюбодеяние с Вирсавией, чем вызвал раскаяние Давида. Обличение может служить для исправления человека, оно способствует исцелению и возрождению грешника, хотя и не всегда, поскольку многое зависит и от самого состояния его души и направления его воли. «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя» (Притчи 9, l. Но осуждение никогда ничего подобного не вызывает — оно только лишь ожесточает, озлобляет или ввергает в уныние. Поэтому духовно слабому человеку, самому пребывающему в страстях, никак не подобает браться за обличение — он непременно сорвется на осуждение, повредив и себе, и тому, кого он взялся вразумлять. Тем более, что важно знать меру и чувство времени, когда что сказать ближнему своему о недостатках или же смолчать и потерпеть. А эта мера может быть открыта только Самим Богом, волю Которого ищет и чувствует чистое сердце. Стоит отметить, что культура, в которой мы росли и воспитывались, чаще, увы, благоприятствует развитию страсти осуждения, чем препятствует ей. И церковно-приходская среда или некоторые православные издания, увы, могут вовсе не составлять здесь исключения. Разумеется, нет окончательных и конкретных рецептов для того, чтобы твердо и окончательно застраховать себя от осуждения. Живая жизнь не укладывается в какие-то четкие рекомендации, и для любого конкретного человека или для определенного типа характера может быть разный подход. Например, людям гневливым, эмоциональным и склонным к категоричным оценкам следует помнить об относительности и приблизительности, а значит, и вероятной ошибочности их суждений о ближних. А для тех, кто сам боится проявить свою жизненную позицию и выразить свое мнение (как правило, людей робких и мнительных, боящихся в том числе кого-то осудить, склонных к унынию от самих себя), наоборот, требуется большая внутренняя свобода и раскрепощенность. Пока мы живем на этом свете, всегда есть возможность срывов и падений, но на ошибках мы учимся; главное не упорствовать в грехах, из которых наиболее универсальный — грех гордыни, чаще всего и проявляющийся в превозношении над ближними и осуждении их. Стоит, однако, помнить о следующих моментах. 1) В чем осуждаем или подозреваем других, чаще всего это имеем сами. И этим искривленным видением судим ближних своих, из своего определенного внутреннего опыта. Ибо как могли бы мы иначе иметь понятие о предполагаемых пороках? «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего нечистого, но осквернены ум их и совесть» (Тит. 1, 15). 2) Часто в таком осуждении кроется желание возвыситься над судимым и показать себе, что уж я-то точно к этому непричастен, но в реальности с этим легко соседствует лицемерие и лицеприятие — см. п. 1. Если судим ближнего, то должны были бы так же подходить и к самим себе, однако чаще получается, что себя готовы извинять и оправдывать, себе желать прощения и снисхождения больше, чем другим. В этом есть уже несправедливость нашего суда, а осуждение — заведомо несправедливый суд. 3) Если хотим поделиться мыслями друг с другом об известном лице, его возможных достоинствах или недостатках, то лучше спросить себя: для чего и с какой целью… Если поделиться опасениями и болью о согрешающем, предупредить людей о возможных нежелательных последствиях, связанных с многократными и повторявшимися уже контактами разных людей с этим лицом, одолеваемым известным пороком, — это вполне естественный шаг, и даже нужный, чтобы предотвратить умножение все новых соблазнов. Если же просто в очередной раз пообсуждать и отвести душу, изливая свою неприязнь, — тут и в самом деле до празднословия и осуждения недалеко. Важно намерение и внутреннее состояние рассказчика. Если внутри души мир, то от суждения он вполне застрахован. 4) Срыв на осуждение происходит от недостатка любви и прощения обидчиков. Пока мы живем, у нас всегда могут быть враги или недоброжелатели. Любить врагов своими природными силами невозможно. Но молиться за них, по слову Евангелия, и не желать им зла и отмщения — уже вполне может быть нам по силам с самого начала, и в этом малом надо стараться утвердиться. Видя малое, Господь даст со временем большее, то есть вдохновенную любовь свыше. Любовь же долготерпит, милосердствует, не превозносится, не мыслит зла (1 Кор. 13, 4-5), и тогда, как говорил блаж. Августин, «люби и делай, что хочешь». Вряд ли любящая мать станет осуждать своего нерадивого ребенка, хотя меры к его воспитанию будет принимать, вплоть до возможного наказания, если потребуется. 5) Часто нам может казаться, что люди, выражающие резкие оценки об известных нам лицах, осуждают их. На самом же деле мы не можем с достоверностью утверждать, что другие вокруг нас осуждают, если сами о себе не всегда уверены, осуждаем ли мы. Только я сам в лучшем случае и могу сказать о себе, исходя из своего внутреннего состояния, осудил ли я или нет; есть ли во мне неприязнь, зложелательство и жажда отмщения при отрицательной оценке. 6) Мы можем сами умножать вокруг себя осуждение, провоцируя на него немощных. Надо помнить, что с православных христиан волей-неволей спрашивается больше, чем с остальных, и не только Богом спросится в будущем, но и окружающими уже здесь и сейчас. С лиц, облеченных духовным саном, спрос еще строже и требования выше. Если достоверно известно о грехе ближнего, грех надо решительно отвергнуть, грешника же пожалеть и помолиться о его вразумлении, помня, что сегодня пал он, а завтра это мог бы быть каждый из нас. Отрицательный пример тоже учит, назидает: «Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним» (Пс. 33, 15). «Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей» (1 Петр. 2, 15). …………………………….. Из книги «Афонский отечник» архимандрита Иоанникия (Коцониса), Саратов, 2011г: Один духовник-исповедник по имени Вениамин, когда к нему приходил кто-нибудь на исповедь и начинал говорить о чужих делах и осуждать своих братий, прогонял его, пока он не вразумится и не изменит своего поведения. Отличавшийся необыкновенной простотой старец Давид Дионисиат говорил своим посетителям о вреде осуждения: — Смотри, не говори, что тот делает то-то, а вот этот — то-то. Потому что так ты потеряешь благодать Христову. Даже если увидишь, что кто-то поступает подобно ослу, не высмеивай его. Люби ближнего твоего, как самого себя. Так говорит Христос. Один старец сказал своему послушнику, имеющему плохой характер: — Если у тебя нет добрых помыслов, то зачем тебе и старец? Если старец по причине немощи, которую имеет всякий человек, сделает нечто дурное, помысл будет его осуждать: зачем, мол, он это делает? Если, опять же, с помощью Божией он сделает нечто достойное удивления, помысл будет говорить, что он колдует, потому у него это и получилось. Так рассуждает человек, имеющий дурные помыслы. Богоносный духовник папа-Савва никогда никого не осуждал. Когда его спрашивали о ком-нибудь: «Что это за человек, отче?» — он отвечал: «Это святой человек». Один старый монах сказал: — Всегда в своих оценках ставьте вопросительный знак. Мы не знаем, что может случиться! Славный папа-Дионисий из братства Карцонеев как-то дал совет монаху Даниилу: — Чадо мое, не верь ничему, что говорится в ущерб другим, а увиденному верь наполовину. И даже не наполовину, потому что многие притворяются безумными. Не осуждай. ………………………………………………. Паломник с Востока Нина Павлова 09.09.2008 В Оптиной пустыни несколько месяцев жил паломник казах, поражавший вот какой странностью. При виде любого священника он молниеносно бросался к нему и, распростёршись ниц на полу, припадал лицом к его ногам. Батюшки каждый раз поднимали его с пола и всячески урезонивали, но ничего не помогало. От встреч с казахом уже стали уклоняться. Во всяком случае, вспоминается такое. Молодой иеромонах вышел из храма и, опасливо оглядевшись, нет ли поблизости странного паломника, спокойно пошёл к себе в келью. И вдруг из-за дерева к нему метнулся казах и, распластавшись в пыли крестообразно, в каком-то священном ужасе припал к его ногам. Почему он так делает, никто не знал, а понять хотелось. — Может, у них на Востоке так принято? — говорили паломники из Рязани, незнакомые с нынешней цивилизованной Азией. — Восток — дело тонкое. А смуглолицый казах идеально вписывался в этот псевдовосточный лубок. Послушание он нёс тогда на конюшне. И когда этот сын Востока как влитой сидел на коне, то оживали в памяти картины истории: бескрайняя степь, орда Чингисхана и кочевник, целующий туфлю повелителя. Словом, тут являло себя то лукавство человеческого разума, когда, не в силах объяснить необъяснимое, мы подгоняем ответ под вопрос. Только позже стало известно: в монастырь приезжал по-европейски образованный казахский писатель. А попал он в Оптину так. Писатель сильно осуждал их приходского священника, попавшего тогда в больницу, а там — на операционный стол. Именно в тот день и час, когда оперировали священника, писателю в поликлинике удаляли зуб. Сделали ему обезболивающий укол, а дальше писатель ничего не помнил. Душа его отделилась от тела и попала в область адского ужаса. Здесь ему явился преподобный Амвросий Оптинский и грозно обличил за осуждение священства. Очнулся писатель уже в реанимации и объявил жене и детям, что душа его в аду, а это такая невыносимая пытка, что он уходит в монастырь навсегда. Он действительно приехал в Оптину с решимостью остаться здесь навсегда, отмаливая свой грех в каком-то горячечном, безудержном покаянии. Но у писателя были дома малые дети, и после долгих уговоров его убедили вернуться в семью. Уезжал он из монастыря с неохотой. Но вот вопрос, не оставляющий меня с той поры: какой же ужас переживает душа на мытарствах, если этот европейски образованный человек повергался в пыль и прах перед каждым иереем? Земным рассудком этот ужас не понять. А мы-то по бесстрашию осуждаем. http://ruskline.ru/monitoring_smi/2008/09/09/palomnik_s_vostoka/ ………………………………….. Святые Отцы об осуждении Преподобный Антоний Великий (251-356) говорит об осуждении: «Понудим себя крепкую приставить стражу к устам своим, чтоб о ком-либо не сказать чего-либо худого, потому что худая речь хуже всяких ядов. Все раны залечиваются, а рана от языка не имеет врачевания. Язык неосторожного охуждателя, движимый диаволом, ядовитее языка змеиного, потому что он возбуждает свары и горькие враждования, сеет мятежи и злодейства между мирными и рассеивает многолюдные общества. Не осуждай никого из смертных, чтоб Бог не возгнушался молитвами твоими. Не укоряй брата своего, хотя бы ты видел его нарушителем всех заповедей, иначе и сам впадешь в руки врагов своих. Боголюбивый муж не укоряет никого другого, потому что знает, что и сам согрешает, и это есть признак души спасающейся. Нет нечестия, которое было бы выше того нечестия, когда человек наносит скорбь ближнему и возносится над ближним». Авва Исаия Отшельник (370) об осуждении и злоречии пишет: «Кто непрестанно помышляет о грехах своих, тот не имеет языка, чтобы говорить о делах какого-либо человека. Кто верует, что он после исхода из тела должен предстать на суд Божий, тот ни в каком случае не будет осуждать ближнего, потому что сам должен дать отчет Богу во всех своих делах. Любовь к ближнему свидетельствуется неосуждением ближнего. Если помысел понуждает тебя сказать что-либо худое о своем брате, подумай, насколько это вредно для души и противно Богу, — и успокоишься. Если будешь хранить слух, то не согрешишь и языком. Бойтесь кого-либо осуждать даже в сердце своем, а не только открыто». Святитель Иоанн Златоуст (347-407): «Осуждая, не терпя других, ты не позволяешь Владыке быть снисходительным и к твоим грехам. Обвинять друг друга мы всегда готовы, а исправлять то, в чем сами виновны и подлежим обвинению, — на это мы всегда медленны. Не осуждай другого, но старайся самого себя исправить, дабы ты сам не был достоин осуждения. Всякий падает, когда Бог его не укрепит: без помощи Божьей стоять не можем. Осуждая ближнего, ты сделал худшим и того, кто тебя слышал. Если это грешник, то делается беспечным, найдя себе сообщника в грехе; а если праведник, то впадает в гордость и надменность из-за чужого греха, получая повод высоко думать о себе». О злословии: «Пророк назвал гортань не просто гробом, но гробом отверстым (Пс.5, 10), осуждая то самое, о чем я сказал: ибо кто произносит постыдные слова, тот не себя только срамит, но распространяет великую заразу и между ближними и обращающимися с ним. Как, открыв гробы, мы наполнили бы города заразою, так и сквернословы, открывая с бесстыдством свои уста, заражают всех общающихся с ними тягчайшею болезнью. Посему на уста нужно налагать дверь, и запор, и узду. Научим свой язык носить узду и не произносить просто все, что есть в душе, не порицать братьев, не угрызать и не пожирать друг друга. Если ты будешь порицателем другого, то будешь наказан, а если себя самого, то будешь увенчан. …Грешник, порицая свои грехи, через само порицание их становится праведником, для этого и говорится: праведный себе самого оглагольник в первословии… Нет греха тяжелее и вместе легче этого греха. Почему? Потому что он совершается быстрее всякого беззакония и скоро увлекает человека невнимательного. Другие грехи требуют и времени, и издержек, и ожидания, и помощников и часто от продолжительности времени не исполняются… А при порицании не так; но если мы не очень бдительны, то легко увлекаемся. Не нужно нам ни времени, ни ожидания, ни издержек и никаких хлопот, чтобы сказать худое; довольно только решиться, и желание тотчас переходит в дело, потому что здесь требуется к услугам только язык. Посему если это зло быстро, если этот грех легко приражается, если тяжко за него наказание и мучение, а пользы никакой — ни великой, ни малой, то будем с великим тщанием избегать этой болезни, будем прикрывать чужие пороки, а не разглашать, будем увещевать согрешающих, как и Господь говорит: если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним (Мф.18, 15). Негласность обличений делает более легким врачевание. Не будем терзать, не будем разъедать чужих ран, не будем подражать мухам, но пчелам. Мухи садятся на раны и разъедают их, а пчелы летают по цветам. Поэтому последние делают соты, а первые причиняют боль телам, на которые садятся…» Преподобный Макарий Великий (4 век): «Христиане не должны осуждать ни явную блудницу, ни грешников, ни людей бесчинных, а простодушно взирать чистым оком». Преподобный Ефрем Сирин (306-378): «Кто услаждается злословием других, тот ясно показывает, что сам уловлен тем, за что злословит других. Ибо, кто злословит другого, тот сам себя осуждает. Он человек плотский, запутавшийся в сетях мира. В злоречивом все есть: и клеветничество, и ненависть, и наушничество; поэтому признается он братоубийцей, безжалостным, немилосердным. А кто всегда имеет в себе страх Божий, и у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в падении других. Поэтому подлинно стоит слез и плача, кто приучил себя к злоречию. Не осмеивай и не осуждай попавшего в искушение, но чаще молись, чтобы самому не впасть в него. Прежде кончины никого не ублажай и прежде смерти ни в ком не отчаивайся. Подвергшегося падению хорошо поднять на ноги, а не осмеять». Святитель Григорий Богослов (330-389): «Люди — медлительные судьи своих дел, но скорые истязатели чужих. Лучше о себе слышать плохое, нежели говорить плохо о других». Блаженный Августин (354-430): «Не следует отчаиваться по поводу злых, а нужно молиться за них прилежнее, чтобы они сделались добрыми. Число святых пополняется всегда от числа грешных». Преподобный Исаак Сирин (550): «Не думай о ком-либо плохо и не смотри ни на кого как на дурного: в другое время по-другому увидишь ты его — того, кто сейчас кажется тебе дурным. Если ты не в состоянии заградить уста осуждающему друга своего, то, по крайней мере, остерегись вступить с ним в общение. Знай, что если от тебя выйдет огонь и пожжет других, то Бог от руки твоей взыщет души, жегомые огнем твоим. И если не ты ввергаешь огнь, но соглашаешься с повергающим и услаждаешься тем, то на суде будешь в числе сообщников его. Когда начинает кто при тебе пересуждать брата своего, потупь лицо свое. Как скоро сделаешь это, и пред Богом и пред ним окажешься осторожным. Не пренебрегай грешными за их недостатки, чтобы самому не быть искушенным в том же, в чем искусились они. Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду твою над падающим и покрой его. Кто при памятовании о Боге чтит всякого человека, тот, по мановению Божию, втайне, обретает себе помощь от всякого человека. Кто защищает обиженного, тот поборником себе обретает Бога; кто руку свою простирает на помощь ближнему, тот в помощь себе приемлет Божию мышцу. Кто обвиняет брата своего в пороке его, тот обвинителя себе обретает в Боге. Кто исправляет брата своего в клети своей, тот исцеляет собственный порок; а кто обвиняет кого-либо пред собранием, тот увеличивает болезненность собственных своих язв. Друг, обличающий тайно, — мудрый врач, а врачующий пред глазами многих есть ругатель». Преподобный Дорофей Палестинский (620): «Чего хотим мы от чужой тяготы? Есть у нас о чем заботиться, братья! Каждый да внимает себе и своим грехам. Одному Богу принадлежит власть оправдывать и осуждать, поскольку Он знает и душевное устроение каждого, и силу, и образ воспитания, и дарования, и телосложение, и способности; и сообразно с этим судит каждого, как Он сам Один знает. Нет ничего тяжелее, нет ничего хуже осуждения. Не осуждай ближнего: тебе грех его известен, а покаяние неизвестно». Преподобный Иоанн Лествичник (649): «Судить значит безстыдно похищать сан Божий; а осуждать значит погублять свою душу. За какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и иначе не бывает. Скорые и строгие судии прегрешений ближнего потому сей страстию недугуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и попечения о своих согрешениях. Ибо если бы человек в точности, без покрывала самолюбия, увидел свои злые дела, то ни о чем другом, относящемся к земной жизни, не стал бы уже заботиться, помышляя, что на оплакание и самого себя не достанет ему времени, хотя бы он и сто лет прожил. Хотя бы ты и своими очами увидел согрешающего, и тогда не осуждай, потому что часто и они обманываются. Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник — в числе убийц, но в одно мгновение произошла с ними чудная перемена». Авва Пимен: «Когда мы покроем согрешение брата своего, и Бог покроет наши согрешения; а когда мы обнаружим грех брата, и Бог объявит наши грехи». Авва Иоанн: «Осуждать никого не следует, как по слову Писания: не судите, и не будете судимы (Лк.6, 37), так и потому, что нам следует признавать самих себя грешными более всех, а равно и потому, что согрешение брата мы должны считать за свое собственное и ненавидеть лишь дьявола, прельстившего его. Когда кто столкнет другого в яму, то мы порицаем не того, кто упал, но того, кто толкнул; точно так и здесь». Авва Моисей: «Если будем внимательны к своим грехам, то не будем смотреть на грехи ближнего. Безумно оставить своего мертвеца и идти плакать над мертвецом ближнего. Кто чувствует тяжесть своих грехов, тот не смотрит на грехи своего ближнего. Не укоряй никого, но говори: «Бог знает каждого». Авва Харитон: «Язык осуждающего злее ада: ад возьмет только злых, а он пожирает и злых, и добрых». Преподобный Марк Подвижник: «Осуждающий другого налагает печать на свои злые дела. О своих любопытствуй злых делах, а не ближнего, и мысленная рабочая храмина твоя не будет окрадена. Ищущий оставления грехов, любит смиренномудрие, а осуждающий другого запечатывает (закрепляет за собою) свои злые дела. Не желай слышать о чужих лукавствах, потому что при этом черты тех лукавств написываются и в нас. Если случайно кто попадет в круг людей пусторечивых, пусть себя виновным считает в таких речах, если не по поводу настоящего, то по поводу прошедшего (потому что сам прежде с ними болтал)». Преподобный Нил Синайский: «Не старайся познать чужие дела: и в тебе много найдется того же, в чем подозреваешь другого. Будем внимательны к себе и не станем осмеивать других, потому что и в нас самих много такого, за что смеемся над другими. Вздохни о согрешающем ближнем, чтобы вместе с тем вздохнуть о себе, потому что все повинны в грехах и подлежим наказанию. Вразуми согрешающего, но не осуждай падающего, ибо последнее есть дело злоречивого, а первое — желающего исправить. Кто бегает языка, который злословит ближнего, тот и сам избежит порока злословия». Старец Георгий, Задонский затворник (1789-1836): «Как вести жизнь, чтобы достигнуть спасения? Для извлечения истинных христианских правил на сие обращаюсь к великому святому мужу Макарию. Он пишет в одной статье из многих следующее: «Должны христиане во всех подвизаться и никого отнюдь не осуждать, ниже явную блудницу, ни грешников, ни безчинников, но с простодушием и неподзорчивым оком на всех взирать, и иметь сие, яко природное и вкорененное, чтобы никого не призирать, не осуждать, никем не гнушаться, ниже делать какое различие и лицеприимство… Сие бо есть чистота сердца, чтоб, увидевши грешников или немощных, сострадать и милосердствовать о них. Иногда случается, что угодники Господни, на позорище сидяще, взирают на прелести мирские; но в то же время они по внутреннему человеку с Богом беседуют; а по внешнему только человеку кажется, что очами взирают на мирские происшествия». Преподобный Нил Мироточивый (Афонский) (1815) о мерзости пред Богом греха осуждения: «Некий преподобный просил и молил Бога сжалиться над осуждающими. Раз, два, три и четыре раза воссылал он моление о сем к Богу. Бог, видя такую молитву, ежедневно воссылаемую Ему (преподобным), удостоверяет его следующим чудесным образом в том, что возношение наветников (т.е. осуждающих ближнего своего) есть мерзость пред Богом. Посылает Бог ангела собрать на одно блюдо (изображения) всего того, что происходит от возделывания наветниками зла своего. Собрал все это (ангел) и, держа все в руках своих, принял образ человека, делая вид, что хочет пронести сие мимо преподобного. Преподобный же, когда ангел приблизился, отвернул от него лицо свое. Ангел сказал: «Отчего, авва, отворачиваешь ты лицо твое?» Говорит преподобный: «Не в силах выносить я сего смрада и зловония». Говорит ангел: «Ты и на малое мгновение не в силах вынести такого зловония, как же просишь, чтобы Бог ежедневно выносил его пред Лицом Своим? Т. е. не отвращал бы Лица Своего от мерзких молитв осуждающих и от душ их? Уже одно долготерпение Бога, с которым Он долготерпит подобному зловонию, есть великое милосердие Божие… Ради этого и говорю вам: благодарение (молитвенное) осудителей есть мерзость пред Богом… Осудительное многословие делает человека недостойным неба и земли. Молчание делает человека досточтимым. Многословие доводит до того, что человек становится отвратительным… Зачем осуждаешь другого, несчастный человече? Тебя ли только облек Бог во спасение, а другого облек только в погибель? Нет, ни тебя не облек в одно только спасение, ни другого только в погибель, но вас обоих облек в ризы кожаные (мысль о всеобщей греховности людей), как говорится: «И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаные и облече их» (Быт.3, 21)… Вражда есть семя плодовитое, она засевается внутри человека; в человеке произрастает семя вражды, делается ненавистью и объемлет людей силою злопамятства; люди злобствуют друг на друга и видеть один другого не хотят. Один начинает осуждать другого с осудительным оклеветанием или с клеветливым осуждением; этот с празднословием осудительным осуждает, а тот любопытствует и говорит: «Зачем он, осуждаемый, это делает, и как это сделалось?» Начинает другой исследовать поступок ближнего и говорит: «Не так это было, а вот как». «Почему же так? Почему это так, а это так? Отчего это? Отчего эти такие, те — такие? А этот каков? А тот каков? И как они дошли до того? Почему допустили себя до того? Как они довели себя до того?» Стоит любопытствующий среди осуждающих и пересуживающих, стоит, недоумевает, начинает расследовать то, что слышит слух его; расследует и говорит: «Ба! Как это и то?» Этим недоумением он приводит себя к предательству, нарушению заповеди о любви к ближнему, производит такую смуту среди людей, какой и бесы сделать не в силах. Такое осуждение ближних делает сегодня человек, и чрез сие возделывание мысль его омрачается лукавством демонским, начинает он мысленно всем соблазняться (т.е. находит в каждом что-либо осудительное), а самого себя оправдывает сугубым оправданием (т.е. не только оправдывает себя, но в своем грехе винит других лиц), все приписывает соблазну других. …Не оправдывайте себя в человеке (т.е. не вините другое лицо в своем грехе) и не оправдывайте себя соблазном. Ни люди перед вами не виноваты, ни соблазны-причины (грехи), но вы сами дали место у себя страсти своей, и оттого вините людей, что они соблазняют вас… Вы даете место в себе страстной вашей зависти, она соблазняет вас, а вы волею соблазняетесь; чем же виноваты здесь пред вами люди? Вы дали место страстному вашему гневу, сердитесь, делаетесь свирепы, как бессловесные; чем же виноват перед вами соблазн? Вы сами дали в себе место враждебной страсти, начали враждовать против другого; чем же человек тот пред вами виноват? Вы дали в себе место страстному вашему непокорству и делаетесь непокорными волею; чем же соблазны виноваты пред вами? Волею дали вы в себе место страстям, они хороводят вами, как хотят, вы стали с ними заодно; чем же виноваты в том другие? …Если бы ведал каждый страсти свои, которыми он искушается, никогда не стал бы в соблазне своем делать повинным другого… Остерегайтесь же от …непокорства спасению и покоряйтесь спасению вашему». Святитель Тихон Задонский (1724-1783) пишет о грехе осуждения: «Никого не должно осуждать и судить, также и хвалить бессмысленно; ибо не знаем, что у кого в сердце кроется, и часто безумно называем того злым, кто внутри и на самом деле добр, и того добрым, кто внутри зол, и так судьями неправедными бываем. Когда в каком грехе не находишься, то, может быть, уже был; когда не был, то можешь быть, можешь еще более согрешить, нежели ближний твой, которого судишь за грех. Оклеветание и осуждение происходят от различного рода причин. — От гордости: ибо гордый, себя превознося и почитая, других пересуживает и уничижает; или, желая свои пороки прикрыть, других злословит, чтобы люди, слышащие о нем, думали, что он таких пороков не имеет. — Иногда бывает от злобы: ибо злобный, не имея чем отомстить ближнему, оклеветанием и злословием порочит его честь. — Иногда от зависти: поскольку завистливый, будучи не в силах видеть, как почитают ближнего, бесчестными словами его порочит и поносит. — Иногда бывает и от злой привычки, ярости, гнева и нетерпения; всему же корень — самолюбие и ненависть к ближнему. Кто ближнего судит, себя осуждает, ибо судящий в том же повинен. Все тем же случаям подлежим. Ближний твой сегодня, а завтра ты сам можешь то же сделать, если не делом, то словом или мыслью. Когда что плохое увидишь или услышишь в твоем ближнем, то запечатлей уста твои молчанием, а о нем воздохни к Господу, да исправит его, и о себе молись, чтобы в такой же порок не впасть, потому что всякому падению подлежим как немощные. Берегись клеветника, как бережешься человека, зараженного моровой язвой, чтобы и самому не заразиться и не погибнуть. Часто бывает, что хотя кто и подлинно согрешил, но уже и покаялся, а кающемуся Бог прощает; и поэтому нам осуждать весьма грешно того, кого Бог прощает, и разрешает, и оправдывает. Внемлите сему, злоречивые, и свои пороки исправляйте, за которые наказаны будете, а чужих не касайтесь, до которых вам нет никакой нужды». Святитель Игнатий Брянчанинов (1807-1867): «Должно с насилием отвлекать себя от осуждения ближних, ограждаясь от него страхом Божиим и смирением. Чтобы ослабить и, с Божией помощью, совершенно искоренить из сердца соблазн на ближнего, должно при свете Евангелия углубиться в себя, наблюдать за своими немощами, исследовать свои греховные стремления. Когда грех привлечет к себе наши взоры, некогда нам будет наблюдать за недостатками ближнего, замечать их. Тогда все ближние покажутся нам святыми. Признаю священным долгом моим сообщить вам мудрый совет, который я слышал от опытных, достойных уважения старцев. Они говорили и мирянам, и монахам, искавшим искренно спасения: «В наше время, в которое так умножились соблазны, должно особенно внимать себе, не обращая внимания на жительство и дела ближних и не осуждая соблазняющихся: потому что тлетворное действие соблазна удобно переходит от увлеченных соблазном на осуждающего их». Упомянутые старцы советовали мирянам руководствоваться в жизни Евангелием и теми святыми Отцами, которые написали наставления вообще для христиан, как сделал то святой Тихон Задонский». Преподобный старец Лев Оптинский (1768-1841) на вопрос: «Что такое осуждение, и почему отцы применяют осуждающего к антихристу?» ответил: «Осуждение есть, когда ты, видя или зная грех или порок брата твоего, говоришь от сердца: «Он, по моему мнению, достоин или муки, или казни, или болезни». Тогда ты становишься якобы судия ближнего и хочешь возсесть на престол Единого Судии Христа; потому за гордое безумие твое ты и применяешься к антихристу. Иное есть злоречие и оглаголание, но это еще не осуждение. Ино есть соблазн, когда невольно, по естественному чувству, душа соблазняется на постыдное дело или слово. Молчание отцов, занимавшихся внутренним деланием, не знало грехов ближнего, а видело только одно свое падение». Архиепископ Воронежский и Задонский Антоний (1773-1846): «Люди, глубоко опытные в нравственной жизни, во все времена замечали один и тот же закон взаимодействия: кто строг к себе, тот снисходителен к ближним, а кто снисходителен к себе, тот строг к ближним». Святитель Филарет, митрополит Московский (1783-1867): «Опасное, братие, искушение — без нужды рассматривать недостатки и грехи других людей и прельщать себя мыслью, что мы не таковы, как они. Точно, это значит прельщать самих себя. Глумясь над пороками ближних, мы нарушаем заповедь любви к ближним, оскорбляем Бога, их милующего, оскверняем наш ум нечистыми представлениями, подвергаемся опасности быть порицателями невинных и даже будущих святых… Услышав слово, порицающее и осуждающее ближнего, остерегись, чтобы чрез слух не принять участия в грехе чужого языка. Не прилагай сердца твоего к словам, которые вреднее для осуждающего, нежели для осуждаемого. Надлежало бы более трудности находить в том, чтобы судить людей, нежели в том, чтобы смотреть на них просто, как смотрят на колеблемые ветром дерева или на текущую реку; но видно и в том есть трудность, чтобы не судить. Что же делать? Надобно учиться постепенно сперва осуждать себя за осуждение ближних, потом удерживаться от осуждения словом, когда мысль на то подвигнется, далее удерживать самую мысль. Кто довольно знает и судит себя, тому недосужно судить других. Все же благое приобретается подвигом, признанием своей немощи и помощью Божиею, которая да будет с Вами!.. Если осуждают ближнего, поискать, не можно ли чего сказать в его извинение или защиту. Если мысль склоняется к согласию с осуждающим, — вспомнить свои недостатки, которые, может быть, не меньше осудили бы другие, если бы видели. А возвратясь к себе, надобно очистить свои уста покаянием пред Богом и, примечая падения, помыслить о лучших предосторожностях, которым, при внимании, сами падения научают… Охота судить и учить всех, а себя поставлять в пример — не завидное расположение. Но когда мы бегаем за сие от человека, то и мы не осудили ли его? Иной, может быть, и не заметил бы в другом охоты учить, а старался бы обратить в свою пользу случай быть учимым. Совершенство — на небесах! Здесь, на земле, будем довольствоваться, видя в людях доброе намерение, а недостатки будем прикрывать любовью, зная, что и они так поступают с нами… В чем осуждаем других, в том нередко Господь отъемлет от нас Свою хранящую руку, и враг увлекает нас в те вины, которыми самонадеянно винили других. Удерживайтесь решать судьбу людей прежде суда Божия. Назвать одного праведником, а другого извергом значит поставить одесную и ошуюю. Тот, которого Вы возвели в праведники, если осмотрителен, не захочет быть праведником пред Тем, Который пришел призвать не праведников, а грешников на покаяние (См.: Мф.9, 13); и напротив, я не знаю изверга, который у Пришедшего спасти грешников не мог сделаться праведником чрез покаяние. Что же сделает нам преждевременный суд, разве нас, судей, осудит?» Святитель Феофан Затворник (1815-1894) об осуждении пишет (из писем мирским особам): «Есть две вещи, которые наводят на нас гнев Божий, тяготящий и теснящий: неприязнь к другим и похоть, а первой бывает большой простор. Извольте потрудиться, все, чем обнаруживала себя она в вас, выяснить и положить пресечь без раздумываний, как бы это благовидно ни казалось. Неприязнь вместо людей обратите теперь на то, чем она в вас обнаруживалась и извергните вон. Осуждение точно есть трудно отвыкаемая привычка. Сознавши вину, всякий раз себя осуждайте и кайтесь перед Господом; о грешащих же жалеть навыкайте и Богу о них молиться; Бог даст и привыкнете не осуждать. Упражнение в пересудах… потрудитесь пресекать. Сами не начинайте, а кто другой начнет — промолчите, молясь ко Господу в сердце. Осуждение от самодовольства рождается и самодовольство питает. То и другое показывает, что самость жива и жирна… Осуждение же трудно прощается, потому что трудно чувствуется его грешность. Осуждение не словом только совершается; но и внутренним движением сердца. Оно уже есть, коль скоро неблаговолительно о ком помыслит душа. Надо, однако ж, различать осуждение от суждения. Грех начинается, когда в сердце зарождается презорство (высокомерие, надменность) к кому, ради какой-нибудь худобы. Осудить можно просто без всякого приговора судимому. Если же при этом в сердце сожаление будет о лице оплошавшем, желание ему исправления и молитва о том, то тут не будет греха осуждения, а совершится дело любви… Грех осуждения больше в сердце, чем на языке. Речь об одном и том же может быть и грехом и не грехом, судя по чувству, с коим произносится… Но лучше всячески воздерживаться и от суждений, чтобы не попасть в осуждение… Скорее переходить надо на осуждение и укорение себя. Не судите — и Бога будете иметь всегда своим защитником. Чтоб не осуждать других, надо глубоко восчувствовать свою греховность и скорбеть о ней, оплакивая душу, будто мертвую. Некто сказал: «Когда свой мертвец дома, не станешь заботиться о мертвецах в соседстве». Нужно различать пусторечье или празднословие от греха осуждения, в коем кроется злорадство и зложелание… Это последнее есть собственно осуждение… От осудителя милость Божия отходит. Осудитель выходит сам себе враг. Всегда при речах осуждающих держите за правило «не верить». Один старец, когда к нему пришел кто-то и начал плохо говорить о другом, спросил его: «Откуда знаешь о том?» Тот сказал: «Один добрый человек рассказывал». «Ну нет, недобрый, — отвечал ему старец. — Если бы был добрый, не стал бы плохо говорить о другом». Святитель Филарет, архиепископ Черниговский: «Истинные рабы Христовы знают по опыту, как трудно бороться со страстями и как при всем желании не делать плохого легко допускается плохое, потому они снисходительны к другому и строги только к себе. Привычка осуждать ближних — дело души, вовсе не озабоченной собственным своим спасением и совсем не знакомой с собой. Если бы занимались своей душой, если бы узнавали свои грехи, свои душевные болезни, свою нищету, то не взошло бы и на ум узнавать о соседе. Когда свой дом горит, спешат спасти в нем, что можно, если нельзя спасти всего, не время хлопотать о соседе. Душа брата — храм, закрытый для меня. Пусть вижу я дела брата, но вижу ли расположения души его? А расположения очень много значат в деле: они изменяют характер поступка». Иеросхимонах Николай (Цариковский), духовник Киево-Печерской лавры (1829-1899) об осуждении говорил своим духовным чадам: «Нужно стараться и не смотреть за тем, как другие живут и действуют, а непрестанно следить за собой, что и как сам делаешь. А если человек перестает строго следить за собой, то, естественно, сейчас же обращает внимание на других и начинает судить их: «Тот или этот не так живут, как следует, а вот этот не так, как подобает, действует». Но пройдет немного времени, смотришь, а сам судивший и осуждавший других за осуждение и гордость так расстроится, ибо благодать отступает от него, — что не знает как и быть, как исправиться, поправить свои обстоятельства и сам начинает допускать такие поступки, каких и другие, осужденные им, не делали, и не может перестать их делать, хотя и самому стыдно, и от Бога и людей осуждение. И сам, без особой милости и помощи Божией, пока не покается, не может выйти из своего поистине бедственного состояния. Всегда должно помнить, что каждый сам за себя даст ответ Богу». Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829-1908): «Дьявол всячески старается закрыть от нас светлый лик людей и представить его в виде мрачном… Все мысли, чувства и расположения сердца, клонящегося к разрушению любви и к насаждению вражды, — от дьявола; напиши это на сердце своем и всячески держись любви… Замечай: всегда из-за чего-нибудь плотского возбуждает он нелюбовь, а этим ясно себя изобличает… Земное все, все снеди, одежды, деньги сочтем за сор и не станем из-за сору прогневлять Господа, угрызая друг друга, враждуя друг на друга. Господа ли продадим за снеди, деньги? Диавол с лукавством побуждает нас — вместо того, чтобы раздражаться на него самого, — внушает нам замечать грехи ближнего, чтобы нас озлобить, раздражить против человека, возбудить презрение к нему, и таким образом держит нас во вражде с ближними и с Самим Господом Богом. Потому надо презирать самые грехи, погрешности, а не ближнего, делающего их по наущению диавола, по немощи, привычке; ближнего же жалеть, с кротостью, с любовью вразумлять его, как забывающегося или как больного, как пленника, невольника своего греха. А злоба, презорство наше к ближнему согрешающему только увеличивает его болезнь, забвение, духовный плен его, а не уменьшает, да и нас делает как бы умопомешанными, больными, пленниками собственных страстей и диавола — их виновника». Преподобный Макарий Оптинский (1788-1860): «Признаком смирения и гордости да будет для тебя следующее: вторая всех зазирает, укоряет и видит в них черноту, а первое видит только свою худость и не дерзает судить кого-либо. …Кто может испытать внутренние движения сердец их? Многое, кажущееся нам греховным действием, по благому намерению, приемлется Богом добрым делом, а иное — и в образе добродетели представляющееся, по злому произволению, у Бога отвержено… Получивши же помощь или исправив что благо, берегись помысла, хвалящего тебя, а других осуждающего. Это также сеть вражия, закликающая в высокоумие и все плоды добродетели отъемлющая. Берегитесь и от зазора и осуждения; за неисправления и проступки ближних вы не дадите ответа, а за свои должны дать, а паче за осуждение. У кого же нет страстей и немощей душевных и кто не побеждается оными? У одного — одни, у другого — другие, одни больше, другие меньше, и мы часто видим сучец в оке ближнего, а бревно в своем не видим. …Особенно не осуждайте других, ибо одно это ходатайствует нам всякое осуждение пред Богом. …Попадаются на всякий день (твои) слова: «празднословлю и осуждаю». Мы знаем, как тяжко это, а особо осуждение, а все не оставляешь своего навыка. И о всяком праздном слове дадим Богу ответ, то что речем о осуждении? …За зазрение ближних бываем оставляемы Богом и падаем в те же или еще лютейшие пороки, дабы познали свою немощь и смирились». Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891): «Если желаем исправиться от греха осуждения, то должны всячески понуждать себя к смирению пред Богом и людьми и просить в этом помощи Божией. Некоторые греху осуждения подвергаются от привычки, иные от памятозлобия, другие от зависти и ненависти, а большей частью подвергаемся мы греху этому от самомнения и возношения; несмотря на великую свою неисправимость и греховность, нам все-таки кажется, что мы лучше многих. Нужно иметь внимание к своей внутренней жизни, так чтобы не замечать того, что делается вокруг тебя. Тогда осуждать не будешь. Осуждать не нужно потому уже, что не знаешь чужой души. На себя больше смотри и, читая святые книги, к себе применяй и себя исправляй, а не других. А то будешь и много знать, да будешь, пожалуй, хуже других… …Сам Господь глаголет во Святом Евангелии: аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди (Мф.19, 17). А из заповедей есть одна, которую мы легко нарушаем, забывая, что нарушение это обращает жизнь нашу в лицемерие, заповедь эта — не судить и не осуждать, как Сам Господь глаголет: лицемере, изми прежде бревно из очесе твоего… (Мф.7, 5). Суд праведный должен относиться к нам самим, а не к другим, и не по наружным деяниям должно себя судить, а по внутреннему состоянию или ощущению. Ревность у тебя не по разуму; оставь других! Иногда тебе кажется что-либо по наружности только, а душа каждого человека глубока, почему Господь двукратно запретил не только осуждать, но и судить. А у них (сестер), может, есть такое тайное добро, которое выкупает все другие в них недостатки и которого ты не видишь. В тебе же много способности к жертве, но Господь сказал: Милости хощу, а не жертвы (Мф.9, 13). А милости-то у тебя и мало — почему и судишь всех без снисхождения; смотришь только на дурную сторону человека и не вглядываешься в хорошую, свои же жертвы видишь и превозносишься ими. Бревно в глазу — это гордость. Фарисей имел все добродетели, но был горд, а мытарь имел смирение, и был лучше. …Везде потребно будет и смирение, и терпение, и неосуждение других. Только этими духовными средствами приобретается мирное устроение души, соразмерно тому, насколько мы будем простираться к смирению, и долготерпению, и неосуждению других. Ежели дозволявшии или присвояющии себе право судить находили недостатки и неправильности в Самом Господе, источнике всякой истины, называя Его льстецом, самарянином и хуже того (Мф.27, 63; Ин.8, 48), то какого заключения не сделают относительно обыкновенных людей… Мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна (Пс.118, 165). Если же что-либо или кто-либо нас соблазняет или смущает, то явно показывается, что мы не вполне правильно относимся к закону заповедей Божиих, из которых главная заповедь никого не судить и не осуждать. Кийждо бо от своих дел прославится или постыдится на Страшном Суде Божием. Судить других нам и право не дано, да и весьма часто мы судим ошибочно и неправильно. И еще в Ветхом Завете предписано было внимать себе и своему спасению и исправлению собственной своей души. Об этом и следует нам более всего заботиться. Ежели святым людям повелевает пророк Давид, глаголя: бойтеся Господа, вси святи Его (Пс.33, 10), то кольми паче людям грешным и неисправным потребно и полезно иметь всегда страх Божий, страшась нарушать заповеди Божии, и прежде всего относительно суждения и осуждения, которое жизнь христианина обращает в лицемерие, по сказанному в Евангелии: лицемере, изми первее бревно из очесе твоего (Мф.7, 5)… У иного есть такое тайное добро, которое перед Богом ценнее всей нашей жизни. Человек может видеть только видимое, Господь же зрит самые глубины сердечные… За осуждение других человек и сам не избегает осуждения, если не позаботится вовремя покаяться… Не входи в рассмотрение поступков людей, не суди, не говори: зачем так, для чего это? Лучше говори себе: а мне какое до них дело? Не мне за них отвечать на Страшном суде Божием. Отвлекай всячески мысль свою от пересуд людских, а молись с усердием ко Господу, чтобы Он Сам тебе помог в этом; потому что без помощи Божией мы ничего доброго не можем сделать, как и Сам Господь сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин.15, 5)…» Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913): «Главное, что требуется от каждого человека, — это никого не осуждать. Кажется просто, а начни исполнять — окажется трудно. Враг сильно нападает на человека и внушает ему помыслы осуждения. Господь говорит: «Прости», а враг внушает: «Отомсти обидчику. Он тебя поносит, и ты его поноси». Не нужно слушать врага, необходимо бороться с ним». …Вот теперь иная думает: «Я в церковь хожу, а вон та не ходит, ну какая же она! И та вон что делает, на что уж это похоже», — да так все машет да машет ручкой, себя лучше других считает. Глядишь, и домахала до того, что упала ниже тех, кого осуждала. Надо себя недостойнее всех считать — вот верный и единственный путь к спасению, и еще — исполнение заповедей Господних. О них апостол сказал, что они тяжки не суть, но своими силами нам их не выполнить, надо просить помощи у Господа — и даст. Кажется просто. Просто, но сложно. Когда будешь замечать чужие немощи и гордиться перед другими мысленно, надо отвечать помыслу бесовскому: «Я хуже всех». Старец Феофан (Соколов) (1752-1832): «Не должно внимать чужим недостаткам, но всегда взирать на свои грехи, и не осуждать других, а себя обвинять и укорять. Чрез сие можем получить в своей жизни исправление». Преподобный старец Парфений (Краснопевцев) (1790-1855): «Берегись осуждать ближнего, а чтобы не впасть в сие искушение языка, не присматривайся к чужим поступкам». Старец Серафим Вырицкий (1866-1949): «Мы имеем право судить только самого себя. Даже рассуждая о каком-либо человеке, мы невольно осуждаем его». Блаженная старица Матрона Московская (1881-1952) учила не осуждать ближних. Она говорила: «Зачем осуждать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет подвешена за свой хвостик. Что тебе до других хвостиков?» Старец Иоанн (Алексеев)(1873-1958) пишет об осуждении (из писем духовным детям): «Знай, что во Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа на землю, и Страшный Суд будет, по Святому Евангелию. Но мы так оземленились, что мало обращаем внимание на евангельские заповеди, но очень строго судим за какие-либо обряды. Конечно, обряды нужно исполнять; установленные святыми отцами, ибо они воспитывают душу в благочестии. Но все же всегда надо обращать больше внимания на евангельские заповеди. Господь говорит: «Не судите, да не судимы будете, чего себе не хочешь, того и людям не делай». А мы-то, что глухие, не слышим, что Господь говорит нам, и свободно нарушаем Его святые заповеди. Осуждение всегда бывает ошибочно, ибо мы не знаем причин согрешающего, что его побудило это сделать, мы видим только грех ближнего, а покаяния его не видим. Когда мы подвержены страстям — говорю о душевных — самомнения, тщеславия, гнева, лукавства и бесовской гордости, — то под влиянием этих страстей, думается нам, что все люди виноваты и не хороши. Однако мы не имеем такой заповеди, чтобы требовать от других любовь и справедливость, а сами обязаны исполнять заповеди о любви и быть справедливыми. Однако не унывай, во время неприятностей углубись в Священное Писание и святых отцов и в молитву, тогда опытом почувствуешь мир и тишину в душе своей; своим рассудком, как ни рассуждай, без Божией помощи не можем умиротвориться сами и других умиротворить. Свойство гордости — видеть в себе только хорошее, в других — только худое; а свойство смирения — видеть свои грехи, а в других — добрые качества. …Проводя внимательную жизнь, увидишь себя очень худой и немощной, других не будешь осуждать, и увидишь всех хорошими, и на чужие немощи даже не обратишь никакого внимания, и в сердце почувствуешь тишину и мир». Игумен Никон (Воробьев)(1894-1963) пишет о грехе осуждения (из писем духовным детям): «Потерпите тяготу, которую сейчас несете. Смиритесь, простите всем, не оценивайте строго никого, зная, что какою мерою… и проч. Осознайте сначала, хоть из послушания заповедям, что Вы хуже всех. Ум и знания мира сего часто являются даже минусом… Господь взирает на сердце… Со смирением никак не совместимо осуждение ближних и обидчивость. Если мы осуждаем других или обижаемся, когда нас чем-либо оскорбят, то у нас вовсе нет никакого смирения… Не слушайте других, да и своим мыслям воли не давайте судить кого-либо. Каждый своему Господу стоит или падает, а надо помнить, что, «любящему Господа все поспешествует во спасение», и от Господа стопы человеку исправляются. Никто сам не спасся, а Спаситель у нас у всех один. Человек может только желать спасения, а сам спасти себя не может. Надо желать спасения, сознав себя погибающим, негодным для Царствия Божия (Аще сотворите вся повеленная…), и это желание спасения надо показать Господу мольбой к Нему и посильным исполнением воли Его, и постоянным покаянием. Но, так как при всем желании мы постоянно нарушаем заповеди, значит, и каяться надо постоянно. И святые каялись до смерти, так как видели себя недостойными близости к Богу и, следовательно, недостойными Царствия Божия. А чем грешнее человек, тем он меньше видит в себе грехов и тем больше и злостнее осуждает других. Истинным, неложным признаком правильности духовного устроения является глубокое сознание своей порчи и греховности, сознание своего недостоинства милостей Божиих и неосуждение других. Если человек не считает себя от всего сердца, а не языком только, непотребным грешником, тот не на правильном пути, тот, без всякого сомнения, находится в ужасной слепоте, в прелести духовной, как бы люди ни почитали его высоким и святым, хотя бы он был и прозорлив, и чудеса творил. Всю жизнь мы творим свою волю, даже добрые дела наши оскверняются то своеволием, то тщеславием, то расчетами и прочее. Если поглубже всмотреться в себя, то каждый от всего сердца должен будет сказать слова утренней молитвы: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже (то есть никогда) сотворих благое пред Тобою». Это слова преподобного Макария Египетского, одного из величайших святых. Как же мы, окаянные, судим и осуждаем других, и этим самым ставим себя выше их, как судьи? Как мы можем считать на правом пути того, кто не сознает себя (сознает, а не словами называет только) грешнейшим паче всех?.. Очень прошу тебя: не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего: ни худого, ни хорошего. Это самый легкий способ не быть осужденным на том свете. Ибо Спаситель Господь Иисус Христос обещал: «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены». Один человек, монах, жил очень нерадиво, а когда стал умирать, то был в радости духовной и нисколько не страшился смерти. Когда его старцы стали расспрашивать, какие у него тайные добродетели, что он умирает как великий праведник, то он ответил: «Господь меня известил, что все мне прощает и не осуждает за грехи мои, потому, что я сам никого не осуждал». Вот и ты иди этим легким путем. Вспоминай свои грехи, сокрушайся о них сердцем своим, проси у Бога прощения и сама всем все прощай и не осуждай (осуждение есть не прощение), тогда и Господь тебе все простит и не осудит. За это и земную твою жизнь Господь Сам устроит. Сама видишь, что мы не можем ее устроить хорошо. Возверзи на Господа печаль, и Той тя препитает духовно и телесно… Не осуждайте никого, а пожалейте каждого грешника, ибо и его любит Господь и хочет ему спасения, как и Вам. Нельзя осуждать и презирать того, кого оправдывает и любит Господь. Какою мерою мерите, такою возмерится и вам…» Преподобный старец Севастиан Карагандинский (1884-1966): «Я тоже вижу за людьми недостатки, но молчу, не обличаю. Лучше молча за людей молиться, чтобы сами свои недостатки осознали, а не обличать, как говорится, с плеча, от чего иные могут духом упасть и в отчаяние прийти. Зло находи в себе, а не в других или вещах, с которыми ты не сумел правильно обращаться. Так и ребенок обращается с огнем или мечем: себя же жжет, себя же режет». Старец Савва (1898-1980): «В каждой душе горит искра Божией любви, в каждой душе можно найти хорошее и доброе, а мы привыкли видеть у других одни пороки. Это потому, что за собой не следим. Если будем следить внимательно за собой, за своей внутренней жизнью, то нам некогда будет рассматривать чужие грехи. Осуждение происходит в основном от гордости. На себя больше смотрите и читайте святые книги, к себе все применяйте, себя исправляйте, прежде всего. Осуждающий других никогда не будет смиренным, и такому человеку не дается Иисусова молитва. Молитва — дар Божий и дается за добродетельную жизнь. Мы видим только согрешающих, но не видим кающихся. За покаяние Господь давно уже простил им грехи, а люди все их карают своим осуждением. Никогда не садитесь на Престол Судии и не оскорбляйте Господа. Считайте себя хуже всех». Многим старец давал листок с напечатанной поучительной выдержкой: «Много есть добрых чувств, но чувство своего негожества есть основное», — и молитву протоиерея Иоанна Сергиева (Кронштадтского): «Господи! Не дай мне возмечтать о себе как бы о лучшем ком-либо из людей, но думать как о худшем всех и никого не осуждать, а о себе судить строго. Аминь». Старец Паисий Святогорец (1924-1994): «Не находишь оправдания другим и находишь себе? Но тогда очень скоро и Христос не найдет для тебя оправдания. Если человек поведет себя злобно, то его сердце может в одно мгновение стать жестким, как камень. А если он поведет себя с любовью, сердце может в одно мгновение стать очень нежным. Стяжи материнское сердце! Как ведет себя мать: она все прощает (своим детям) и иной раз делает вид, что не замечает (их шалостей). Тот, кто правильно совершает над собой духовную работу, для всех находит смягчающие вину обстоятельства, всех оправдывает, в то время как для себя не ищет оправдания никогда — даже если прав. Ведь если покопаться, то в себе можно отыскать такое множество недостатков! Тогда оправдание ближнего станет очень легким делом. Сколько же мы дров наломали! «Грех юности моея и неведения моего не помяни, Господи» (Пс.24, 7)… Посредством добрых помыслов человек очищается и приемлет Благодать от Бога. А посредством «левых» (недобрых) помыслов он осуждает и несправедливо обвиняет других. Делая это, он препятствует приходу Божественной Благодати. А потом приходит диавол и терзает этого человека. — То есть, Геронда, осуждая других, человек дает диаволу право его терзать? — Да. Вся основа в добром помысле. Именно он возвышает человека, изменяет его к лучшему. Надо достигнуть такого уровня, чтобы видеть все чистым. Это и есть то, о чем сказал Христос: «Не судите на лица, но праведный суд судите» (Ин.7, 24). А потом человек входит в такое состояние, что видит все не человеческим зрением, но духовными очами. Он всему находит оправдание — в добром смысле этого слова. Нам надо быть внимательными, чтобы не принимать лукавых телеграмм диавола. Принимая их, мы оскверним «Храм Духа Святаго» (1 Кор.6, 19; 3, 16), от нас удалится Благодать Божия, в результате чего мы (духовно) ослепнем. Увидев наше сердце непорочным, чистым, Святый Дух приходит и обитает в нем. Ведь Святый Дух любит непорочную чистоту». Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (1910-2006) пишет (из писем к духовным и мирским особам): «А ты попробуй, поживи внимательно хоть один день, понаблюдай за собой. Кто ты есть по отношению к людям? Сначала узнай себя, потом попробуй пожить, сопротивляясь греху. Узнаешь, как это трудно; а, узнав, научишься снисхождению к немощам человеческим и не будешь никого осуждать. Два греха самых страшных для спасения в человеке — осуждение и соблазн. Берегитесь осуждения и скоропалительных выводов. Если себя познаем с трудом, то что скажем о других. Умолчим! Помолимся о тех, кто так или иначе внес смущение в нашу душу. И Господь помилует и нас, и того, кто согрешает. Ведь все мы так нуждаемся в милости». Протоиерей Валентин Свенцицкий (1882-1931): «Отчего мы осуждаем братий своих? — спрашивает преподобный Серафим. — Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя, и перестанешь осуждать других». Вот путь не отвлеченный, а действительный и жизненный — совет, который может каждый приложить и применить к себе. Как только заметишь в брате, в ближнем своем какую-нибудь слабость, какой-нибудь грех, сейчас же посмотри на себя, найди подобное и в себе и осуди себя, тогда найдешь в себе силы не осудить ближнего своего. «Если осуждаешь ближнего, — говорит преподобный Серафим словами Антиоха, — то вместе с ним и ты осуждаешься в том же, в чем его осуждаешь». Здесь дается указание, что всякий осуждающий должен помнить, что он вдвойне согрешит — он согрешит грехом, за который осудил ближнего: если ты человека назовешь вором, то ты сделаешь грех, осудив его, и в то же время сам примешь на себя тот грех, за который ты его осуждаешь». Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай: «Есть, …тонкая разница между тем, что именуется в слове Божием и в творениях отцов святых осуждением, и тем, что не только позволительно, но вменяется в должное верующим людям. Ответ …в следующих словах преподобного Серафима: «Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай». Это очень трудно, это так неуловимо, так трудно различать, так легко соскользнуть от осуждения греха к осуждению человека, и в то же время это различие непременно нужно установить для себя, чтобы твердо знать, где проходит грань — недозволенного суда и обязательного рассуждения. Для того, чтобы облегчить себе это понимание недозволенного суда и дозволенного рассуждения, нужно всегда заглядывать в свою собственную душу. Ведь когда мы каемся на исповеди и со слезами признаемся в каком-нибудь омерзительном нашем поступке, мы так и называем его грехом, мерзостью, и в то же время разве наше отношение к себе подобно тому, которое мы имеем к ближнему, которого мы будем обличать в подобном поступке? Если мы совершили мерзость, то мы сразу умеем отделить себя от этой мерзости, в которой мы каемся, и, осуждая себя за этот грех, мы в то же время чувствуем, что к себе-то мы относимся иначе, чем к этому греху. Так же и в отношении ближнего можно и должно обращаться и называть злое злом, если оно совершается в ближнем нашем, ибо, не назвав злое злом, нельзя и избежать его. Как я буду избегать неполезного, прежде чем я не отвечу: что я считаю неполезным для себя в окружающих людях? Почему я буду стремиться к обществу добрых людей, помогающих мне в моем внутреннем устроении, и отвращаться от злых, соблазняющих меня на грех, если грех не назову грехом? Но это совсем не то, что я совершаю суд над их душою — это будет делать Господь, как говорит преподобный Серафим словами Антиоха: «Судить или осуждать не нам надлежит, но Единому Богу и Великому Судие, ведущему сердца наши и сокровенные страсти естества». Вот исчерпывающий ответ, почему мы неправомочны судить ближних наших: потому что мы не можем знать души человеческой, мы не можем знать всех внутренних обстоятельств, всех внутренних движений, всего внутреннего строя, который стоит за тем или иным поступком человека. Уж если мы не можем разобраться в своей душе, в разнообразии мотивов, побуждений, настроений и ощущений, скрывающихся в нашем собственном сердце, то как же мы со стороны можем разобраться в душе ближнего?» Псково — Печерский старец преподобный Симеон (Желнин) (1869-1960): «Добрый человек всех людей видит добрыми, а злой и лукавый не только криво, но и прямо ходящих подозревает, укоряет, осуждает и злословит. Осуждаем же мы наших ближних оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, своими недостатками, грехами, страстями, тому некогда замечать за другими. Помня собственные грехи, о чужих мы никогда не подумаем. Безумно оставить своего мертвеца, свою душу, и идти плакать над мертвецом ближнего. Осуждая порочных людей, мы сами себя осуждаем, потому что и мы не свободны от грехов. Когда мы покроем согрешение брата своего, тогда и Бог покроет наши согрешения, а когда мы обнаружим грех брата, и Бог объявит согрешения наши. Язык осуждающего злее ада: даже ад возьмет только злых, а язык пожирает и злых и добрых. Строгий суд о ближнем показывает не доброжелательство, а ненависть к человеку. Осуждая других и черня их честь, мы сами себя безчестим. Осуждающий вредит троим: себе самому, слушающему его и тому, о ком говорит. Ибо не только осуждать грешно, но и слушать осуждающих грех. «Кто говорит клевету, — сказал некто, — и кто слушает ее — оба имеют диавола: один — на языке, а другой — в ушах». Если бы ты был добр, то не стал бы говорить худо о другом. Даже и явных грехов нам оглашать не должно. Будем лучше замечать в других добродетели, а в себе находить грехи. Чтобы не осуждать, мы должны заниматься своей душой, узнавать свои душевные болезни, свою нищету. Узнать самого себя — самое трудное и самое полезное знание. Сподобившийся увидеть себя, говорят отцы, выше сподобившегося увидеть Ангелов. Многие хотят узнать, что делается в чужих странах, а что в своей душе находится, не знают и не ищут. А ведь познание себя, своей греховности, и есть начало спасения. Для того же, чтобы лучше и вернее узнать, изучить себя, нужно следить постоянно не только за своими словами и действиями, но и за мыслями, чувствованиями, желаниями — как корнем наших слов и дел. Чтобы приучить себя никого не осуждать, нам надо сразу же помолиться о согрешающем, чтобы Господь исправил его, надо воздохнуть о ближнем, чтобы вместе с тем воздохнуть и о себе. Не осуждай ближнего: тебе грех его известен, а покаяние его неизвестно. Чтобы не осуждать, надо бегать от осуждающих и хранить свой слух. Возьмем одно правило для себя: осуждающим не верить; и другое: никогда не говорить худо об отсутствующих. Не мысли ни о ком зла, иначе сам сделаешься злым, ибо добрый помышляет доброе, а злой — злое. Будем помнить старинные народные поговорки: «В чем кого осудишь — в том и сам побудешь»; «Знай себя — и будет с тебя». Краткий путь ко спасению — не осуждать. Вот путь — без поста, без бдения и труда». Вот что пишет священномученик Серафим, епископ Дмитровский (1871-1937) о самом простом и прямом пути к Царствии Небесному, через не осуждение других: «Представьте двух путников, идущих к городу. Один пошел окружной дорогой, встретились ему горы и болота, приходилось их обходить или взбираться. Падал, утопал в болоте, барахтался в реке. Другой пошел прямой дорогой и дошел легко и быстро. При входе в город оглянулся, где спутник, и увидел его в реке, борющегося с волнами. Удивился, что не выбрал товарищ дорогу, по которой пришел он. И вошел в город. Город — Царство Небесное. Трудный окружной путь к нему — путь подвига, борения, самоисправления, поста, молитвы, бдения. Сколько искушений и труда! А путь прямой — не осуждение. В Отечнике известна история святого отца, причисленного к лику преподобных. Вел он не очень ревностную жизнь, не отличался молитвенным подвигом, даже в церковь нечасто ходил. Но, умирая, улыбался неземной улыбкой. Братия, знавшие его нерадивую жизнь, удивлялись и укоряли, что перед самой смертью не ужасается за участь души. А он, продолжая улыбаться, повторял: «Радуйтесь, пророки, радуйтесь, апостолы, радуйтесь, святители!» Будто он их видел и приветствовал, а затем обратился к братиям: «Простите меня, братия, я вел нерадивую жизнь, не нес подвига молитвенного, но с того дня, как я поступил в монастырь, ни разу никого не осудил». И с этими словами скончался. Велико не осуждение, оно без труда доводит прямым путем к Царствию Небесному. Будем стараться идти им. Хочется осудить — замкни уста и удержи осудительное слово. Внутренне не осудить трудно — это плод величайшего смирения, доступный немногим. Но удержать слово в нашей власти, и мы все обязаны работать над собой. У одного человека было сто пудов хлеба. Он пошел и променял весь хлеб на лохмотья, лохмотья взял себе, а хлеб отдал тому, у кого взял лохмотья. Как назвать поступок такого человека? Безумным, конечно. Но так же безумно вечную жизнь менять на суету удовольствия, а что такое по сравнению с вечной жизнью театры, увеселения разные (танцы), не лохмотья ли?» https://nasledie77.wordpress.com09/03/%D1%81%D0%B2%D1%8F%D1%82%D1%8B%D0%B5-%D0%BE%D1%82%D1%86%D1%8B-%D0%BE%D0%B1-%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8/ …………………………………… …………………………………… 1. Преподобный Серафим Саровский говорит: «Отчего мы осуждаем братий своих? Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя и перестанешь осуждать других. Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай. Самих себя должно нам считать грешнейшими, всякое дурное дело ближнего считать за свое и ненавидеть диавола, который прельстил его. Случается также, что нам кажется, что другой делает худо, а на самом деле он имеет благое намерение. Притом дверь покаяния всем отверста, и неизвестно, кто прежде войдет в нее, — ты ли, осуждающий брата, или осуждаемый тобой. Если осуждаешь ближнего, то вместе с ним и ты осуждаешься в том же, в чем его осуждаешь. Судить или осуждать не нам принадлежит, но Единому Богу и Великому Судии, ведующему сердца наша и сокровенные страсти естества. Итак, возлюбленные, не будем наблюдать за чужими грехами и осуждать других, чтобы не услышать: Сынове человечестии, зубы их оружия и стрелы, и язык их меч остр (Пс. 56,5)». 2. Когда вспомните о грехах человека, то успейте, прежде чем осудить его, от сердца помолиться о нем и тогда осуждения не получится. 3. Схиигумен Савва Об осуждении: Святая Церковь просит и предостерегает нас: «Не судите, да не судимы будете!» Особенно ни в коем случае нельзя осуждать священников. 121-е правило 4-го Вселенского Собора гласит: «Да проклянется мирский; да отмещется от Церкви, разлучен бо есть от Святыя Троицы и послан будет во Иудино место». За один порок осуждения человек может сделаться пьяницей, блудником и даже разбойником, потому что тот грех, который мы замечаем и осуждаем в ближних, в будущем непременно увлечет и нас. Возлюбленные! Бегайте осуждения. Осуждая кого-либо, мы вторично распинаем Господа и Духа Святаго от себя отгоняем. Да и кто ты, дерзнувший осудить ближнего своего? Если Господь видит беззакония падшего и не наказывает его, но терпит, то кто дал нам право судить такого? Ведь, похитив у Господа сан Судии, мы становимся антихристами, то есть противниками Богу. Убоимся осуждения! Будем милостиво снисходить к немощам окружающих нас, чтобы исполнились на нас слова: «Блажени милостивии, яко тии помилованы будут». Возлюбленные! Удержимся от разбора чужих поступков, успокаивая себя тем, что это не осуждение, а лишь рассуждение. А если случится допустить подобного рода «рассуждения», то будем разбирать ближних только через свое собственное падение, то есть с полным сознанием своего негожества, будем говорить так: — Я не могу осудить падшего за пьянство и разврат, потому что сам я убиваю людей злыми поступками и словами. А ведь все заповеди даны Одним Законодавцем. Сказавший «Не упивайтеся вином», сказал также «Не убий». Значит, я тоже являюсь преступником закона, потому как могу осудить падшего? Рассуждая таким образом, мы будем смягчать вину ближнего и видеть свою собственную. Потщимся, возлюбленные, непрестанно отгонять мысли осуждения и просить Господа: «Даждь ми зрети моя согрешения и не осуждати брата моего!» 4. Опытом доказано: в каком грехе осудишь ближнего своего, в тот и сам впадешь. — Если кто-то осуждает за что-нибудь другого, но не осознаёт своего падения и не кается, то обычно сам впадает в тот же грех. Так происходит, чтобы человек осоз нал своё падение. Бог по Своей любви попускает скопи ровать состояние того, кого он осудил. Если, например, скажешь про кого-нибудь, что он корыстолюбив, и не поймёшь того, что ты осудила, то Бог отнимет Свою бла годать и попустит, чтобы и ты впала в корыстолюбие — и ты начнёшь копить. Пока ты не осознаешь своего паде ния и не попросишь у Бога прощения, будут действовать духовные законы. Чтобы помочь тебе лучше это понять, расскажу тебе одну историю из своей жизни. Когда я жил монастыре Стомион, узнал, что одна из моих одноклассниц сби лась с правильного пути. Я молился, чтобы Бог внушил ей мысль прийти ко мне в монастырь. Я даже выписал из Священного Писания и святых отцов некоторые мысли о покаянии. И вот однажды она пришла. Мы побеседовали, и мне показалось, что она всё поняла. Она стала часто приходить в монастырь вместе с ребёнком, приносить свечи, масло, ладан для храма. Однажды мои знакомые, паломники из Коницы, мне сказали: «Геронда, эта женщина притворяется. Сюда приносит свечи и ладан, а в городе продолжает гулять с офицерами». Когда она пришла в монастырь в следующий раз, я стал на неё кричать в храме: «Иди отсюда, ты провоняла всё вокруг!..» Бедная женщина ушла в слезах. Спустя время я ощутил сильную плотскую брань. «Что это? Никогда со мной не бывало таких искушений. Что происходит?» Я не мог найти причину. Молюсь — не проходит. Я отправился вверх на Гамилу (вершина горы Пиндос). «Лучше пусть меня съедят медведи», — думал я. И поднялся высоко, но искушение не проходило. На поясе у меня висел маленький топорик. Я его достал и три раза ударил по ноге в надежде, что от боли искушение пройдет. В ботинок полилась кровь, а искушение не прошло. Вдруг у меня в голове промелькнула мысль о той женщине . Я вспомнил слова, которые ей сказал. «Боже мой , подумал я, — я лишь немного испытал эту адскую муку, а она живёт с ней постоянно!.. Боже, прости меня за то , что я ее осудил». И сразу почувствовал небесную прохладу , брань прошла. Видишь, что делает осуждение? 5. Помнишь, что написано в Отечнике о нерадивом мона хе, который спасся, потому что не осуждал. Когда ему пришло время умирать, он был весел и спокоен. Тогда старец ради духовной пользы отцов, собравшихся из других келий, спросил его: «Брат, почему ты не боишься смерти, ведь ты же жил нерадиво?» Брат ему ответил: «Это правда, что я жил нерадиво, но с того времени, как я стал монахом, я старался никого не осуждать, поэтому теперь я скажу Христу: «Христе, я несчастный человек, но, по крайней мере, Твою заповедь «Не судите, да не судими будете» я соблюл»». «Блажен ты, брат, — сказал ему старец, — потому что получил спасение без труда». 6. Однажды вечером, в дом христианской семьи, постучался путник. Дверь открыл хозяин, и увидев уставшего гостя, пригласил его в дом, накрыл ему стол, чтобы уставший гость мог подкрепиться. Гость помыл руки, и сев за стол, начал с удовольствием всё подряд кушать. Набожный хозяин спросил: «почему ты, не помолившись, начал кушать» Гость пострел на хозяина и ответил: «что никогда этого не делал, да и теперь не намерен это делать». Хозяина, так потрясло это дерзкое высказывание, что он попросил гостя выйти вон. Когда гость ушёл. Хозяин ещё долго возмущался таким поведением по отношению к Богу. Когда хозяин лёг спать, во сне к нему приходит Христос и спрашивает: «почему ты выгнал уставшего гостя из дома?» Хозяин ответил: «разве Господи Ты не видел, как он нагло вёл по отношению к Тебе? Как он дерзко высказывался. Я не мог терпеть его присутствия» Господь ответил: «Я его терплю сорок лет. А ты не мог потерпеть его один вечер». 7. — Геронда, сегодня во время сбора маслин я осудила некоторых сестёр, потому что они относились к делу невнимательно. — Знаешь, оставь суд и осуждение, а иначе Бог тебя тоже осудит. Разве ты никогда не кладёшь чуть порче ную маслину вместе с хорошими? — Нет, стараюсь не класть. — Если Христос будет нас так же внимательно сортиро вать на Страшном Суде, мы пропали! Но если мы будем снисходительно относиться к ошибкам других людей и не будем их осуждать, то потом сможем сказать Христу: «Боже, помести и меня в рай, в какой-нибудь уголок!» Старец Паисий Святогорец. Слова. Том 5. Страсти и добродетели. М., 2008 8. — Да, если мирские люди пойдут в ад из-за распутства, то духовные из-за осуждения… Ни о ком нельзя сказать, что он пойдёт в ад. Мы не знаем, как действует Бог. Суды Божии — бездна. Никого не надо осуждать, потому что так мы восхищаем суд из рук Божиих, сами делаем себя богами. Если Христос спросит нас в день Суда, вот тогда и скажем своё мнение… Старец Паисий Святогорец. Слова. Том 5. Страсти и добродетели. М., 2008 9. Одна семейная пара переехала жить в новую квартиру. Утром, едва проснувшись, жена посмотрела в окно и увидела соседку, которая развешивала на просушку выстиранное бельё. — Посмотри, какое грязное у неё бельё, — сказала она своему мужу. Но тот читал газету и не обратил на это никакого внимания. — Наверное, у неё плохое мыло, или она совсем не умеет стирать. Надо бы её поучить. И так всякий раз, когда соседка развешивала бельё, жена удивлялась тому, какое оно грязное. В одно прекрасное утро, посмотрев в окно, она вскрикнула: — О! Сегодня бельё чистое! Наверное, научилась стирать! — Да нет, сказал муж, — просто я сегодня встал пораньше и вымыл окно. Так и в нашей жизни! Всё зависит от окна, через которое мы смотрим на происходящее. И прежде чем осуждать других, необходимо задуматься, насколько чисты наши сердца и намерения! http://norway-journal.livejournal.com/42501.html ……………………………………….. Не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего: ни худого, ни хорошего. Это самый легкий способ не быть осужденным на том свете. игумен Никон (Воробьёв) Паисий Святогорец: «Брат, спасшийся без труда, потому что никого не осуждал    Некогда один мирянин пришел в Кавсокаливский скит, чтобы стать монахом. Однако скитские отцы не принимали его, потому что, кроме лености и нерадения, он имел еще и скандальный характер, так что постоянно создавал проблемы. Но поскольку ему нравился скит, он упросил отцов оставить его жить с ними без монашеского пострига, за что обещал иногда помогать им.   Так в лености и нерадении и провел он свою жизнь, пока не пробил его смертный час. Отцы, желая его утешить, неотлучно пребывали возле его смертного одра.   «Не судите, и не будете судимы» (Лк.6:37). Тогда Архангел Михаил   И вот умирающий пришел в исступление и начал делать какие-то знаки. Отцы не могли понять, что с ним происходит. Когда он пришел в себя, то поведал им нечто страшное: «Видел я Архангела Михаила, держащего хартию, в которой были записаны все мои грехи. Он сказал мне: «Видишь? Все, что здесь записано, сделал ты. Поэтому готовься идти в ад». Тогда я говорю ему: «Посмотри-ка, есть ли среди всего этого грех осуждения?» Архангел поискал и говорит мне: «Нет». — «Значит, — говорю я ему, — я не должен идти в ад, согласно словам Господа: разорвал хартию с моими грехами. Так что, отцы, я пойду в рай. Когда вы мне сказали, что я не подхожу для того, чтобы быть скитским монахом, и я начал работать как мирской и ходить в церковь только по праздникам, я услышал слова Евангелия: «Не судите, да не судимы будете»(Мф.7:1) — и сказал себе: «Окаянный, исполни хотя бы это», — и это спасло меня без других трудов"». Лишь только он рассказал это, Архангел Михаил принял его душу.» http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/otcy-svjatogorcy-i-svjatogorskie-istorii#0_28 ……………………………… Сам дрянь дрянью, а всё твердит «Несмь якоже прочии человецы!» (Свт.Феофан Затворник). «Не будь судьей чужих падений. На них есть Судия праведный». (святитель Василий Великий). В больницах не осуждают друг друга за ту или иную болезнь. А мы все больны душевными болезнями — грехами. игумен Никон (Воробьёв) Осуждение ближнего напрямую связано с гордостью и с эгоизмом: тот, кто осуждает другого, как правило, считает себя выше его и уж во всяком случае относится к себе как мерилу всего и принимает собственные идеи и поступки за норму. (Архимандрит Сергий). Не суди другого за то, что он грешит не так, как ты. Слыша слова из Евангелия «Не суди, да не судим будешь» возникает справедливый вопрос. А почему вдруг нельзя судить о ближнем, если я вижу его недостатки? Правда человеческая и правда Божия далеко отстают друг от друга. «Судить — значит бесстыдно похищать суд Божий, и осуждать — значит губить свою душу» (преподобный Иоанн Лествичник). Мы судим обо всем исходя из своего внутреннего устроения. Человек, как правило видит только то, что есть в нем самом. Есть духовный закон. Человек осуждающий ближнего как не имеющий в себе должного чувства смирения и бдительности над собою, сам рискует впасть в те грехи, за которые осуждает других. Так же нужно не забывать, что мы все рождаемся с определенной наследственностью. Каждый из нас имеет свои таланты и недостатки. Мы все прекрасно видим, как ребенок наследует от своих родителей (бабушки, дедушки) не только внешние черты, но и духовные качества своих прародителей, которые передаются по наследству до 3-4 поколения. Именно по этой причине мы уже в ребенке можем видеть проявления талантов так и дурных качеств. Как склонность к правде и лжи, щедрости и воровству, доброте и агрессии. Не зря наши предки, опираясь на многовековой опыт, очень внимательно относились к браку. Как правило, яблочко от яблони недалеко падает. В детях повторяются как хорошие качества, так и пороки их родителей. Давайте теперь рассудим по совести и справедливости. Допустим у родителей погрязших в пороках родился ребенок. В результате к плохой наследственности он получает еще и плохое воспитание. Что для нормального человека, кажется дико, для него будет нормой. Наклонность ко злу будет уже в его природе, в его генах. Скажите, разве мы можем осуждать человека, который от рождения инвалид за то, что он неполноценен? Так и здесь. Кто может знать, что творится в душе такого человека? Кто поручиться, что он в очередной раз оступившись после не кается и не пытается бороться со своими пороками? Что одному досталось даром (его добрые качества), то другому приходиться приобретать с большими усилиями. Мы так же не можем судить о другом человеке, так как его могут оклеветать, не заслуженно оговорить и мы можем элементарно ошибаться. Очень показательна жизнеописание праведного Артемия и преподобного Виталия Александрийского. « Артемий родился в селе Верколе на реке Пинеге (ныне Пинежского района Архангельской области), в благочестивой крестьянской семье. Он отличался кротостью, послушанием и трудолюбием, уже с пяти лет начал сторониться детских игр и помогать своим родителям Косме и Аполлинарии в работе. Однажды Артемий, будучи в возрасте 13 лет, вместе с отцом боронил землю в поле; неожиданно сгустились тучи и началась гроза, во время которой отрок погиб от удара молнии. Односельчане Артемия по суеверию сочли его смерть Божьей карой за некие тайные грехи, поэтому тело его, как умершего от внезапной смерти, осталось неотпетым и непогребённым; его положили на пустом месте в сосновом лесу поверх земли, прикрыли хворостом и берёстой и огородили деревянной изгородью. Так оно пролежало 28 лет, всеми забытое, пока его случайно не нашёл в лесу клирик местной церкви Агафоник. Останки Артемия оказались совершенно нетронутыми тлением; поражённый чудом клирик рассказал о нём сельчанам и повелел отнести тело в село. Но те лишь безо всяких почестей привезли его к своей приходской церкви и положили на паперти, прикрыв гроб берёстой. В том же 1577 году в окрестных землях началась лихорадка. Местные жители стали совершать поклонение мощам Артемия, и вскоре многие исцелились, а эпидемия прекратилась. Затем случился ещё целый ряд чудесных исцелений, и слава о чудотворце Артемии начала распространяться за пределы Верколы. В 1584 году было записано первое чудо, совершившееся от мощей; в 1610 году останки перенесли в особую раку, поставленную в самой церкви». « Виталий Александрийский был монахом из монастыря аввы Серида в Газе. В возрасте шестидесяти лет он пришёл в Александрию и начал проповедь покаяния среди городских блудниц. Днём он трудился как наёмный работник, прося за свой труд 12 медных монет, одну из них вечером он тратил себе на еду, а остальные отдавал блуднице, прося её за эти деньги ночью воздержаться от греха. Сам он оставался в комнате женщины и всю ночь молился и убеждал покаяться, а утром, уходя от неё, брал клятву не рассказывать о его поступке. Его проповедь имела успех и многие блудницы оставили своё занятие, но горожане были уверены, что Виталий еженощно придаётся плотскому греху. Его начали осуждать, предлагали взять блудницу в жёны и отказаться от монашества, чтобы перестать позорить других иноков. Сам Виталий, чтобы скрывать свой поступок признавал, что и монахи могут иметь плотские слабости. О нём доложили александрийскому патриарху Иоанну, который не поверил рассказу и пристыдил доносчиков. Однажды на пороге публичного дома Виталий встретил юношу-блудника, который ударил его по лицу и подверг упрёкам за мнимый грех. Старец в ответ сказал, что его самого постигнет удар и на крик сбежится вся Александрия. После этого Виталий заперся в своей кельи и в ней скончался. В это время юноше явился бес и ударил его по щеке со словами — «Прими удар, который прислал тебе монах Виталий». Молодой человек начал бесноваться, рвал на себе одежду, кричал и многие горожане пришли на его крик. Придя в себя, он вспомнил о предсказании старца Виталия и пошёл к его кельи простить прощения. Виталий был найден горожанами мёртвым, стоящим на коленях в молитве. В руках у него был свиток с надписью — «Мужи александрийские! не осуждайте прежде времени, пока не придет Господь, Праведный Судия». Бывшие в толпе народа бывшие блудницы, которым проповедовал святой Виталий рассказали всем о его жизни. О Виталии сообщили патриарху Иоанну и он с почестями похоронил старца». Так, что хорошо подумайте прежде о ком то судить. Но здесь не нужно путать осуждение и облечение. Это совершенно разные вещи. Каждому человеку Творцом дана совесть и каждый человек понимает что хорошо, а что плохо. И каждый человек должен стремиться жить по совести, правде и искоренять свои духовные пороки. Мы конечно не должны судить о человеке, но должны безбоязненно обличать поступки которые противоречат правде и совести. Христианин должен защищать правду Божью (а не человеческую, которая сегодня одна завтра другая) и останавливать людей творящих беззаконие. http://salutem.ru/head15.html …………………………….
  12. ничуть. при поллюциях гибнут сперматозоиды, а не зиготы. а оральные контрацептивы в 10 процентах случаев допускают оплодотворение, т.е. образование зиготы. о том и тема.
  13. кЗдравствуйте! Позвольте затронуть эту неизвестную для многих и болезненную, тему…онтрацепция и ВМС – тоже аборт Здравствуйте! позвольте поднять эту неизвестную для многих и болезненную, тему.. Г Здесь врач Анастасия Лужанина отвечает на вопросы о. Максима Каскуна по поводу действия оральных контрацептивов : http://www.youtube.com/watch?v=WMLaF0JAvSA Еще одно полезное видео: http://www.youtube.com/watch?v=O-Fs7BzNP_A О абортивном действии контрацептивов: http://www.youtube.com/watch?v=fKefl5Agn6Y О вреде контрацептивов: http://www.youtube.com/watch?v=Av78yE0ERaU Один из таких случаев: http://www.youtube.com/watch?v=LjKarOtc7Ng Об экстренной контрацепции врач А.Лужанина: http://www.youtube.com/watch?v=-DT1NZsHjOw Внутриматочная спираль. Врач А.Лужанина: http://www.youtube.com/watch?v=6zGMM1Scmds ………………………………….. См. также: http://www.aborti.ru/mifegin_postinor/ …………………………………… Комментарии отсюда http://www.pravoslavie.ru/jurnal/87160.htm Сама столкнулась с этой проблемой по незнанию в период начала своего воцерковления. У меня на данных таблетках беременность наступила, но практически сразу прервалась(то есть был только ранний положительный тест на беременность, а потом сразу кровотечение, которое в общем-то при несделанном тесте можно было бы принять за обильные месячные). Все это заставило сильно задуматься. МНОГИЕ ПЬЮТ ЭТИ ТАБЛЕТКИ, ЧТОБЫ АБОРТ НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ДЕЛАТЬ, А ПОЛУЧАЕТСЯ ТВОРЯТ ЭТО ПО НЕ ЗНАНИЮ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ. Ну а потом море слез, раскаяние. Больше всего меня поражает то, что большинство гинекологов активно продвигают данные препараты, и уверяют, что они неабортивного действия. ЛЮБЫЕ ОК (оральные контрацептивы) и ВМС (внутриматочные спирали) ОБЛАДАЮТ (хотя основное действие может быть и иным)АБОРТИВНЫМ ДЕЙСТВИЕМ. В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви говорится следующее: «Религиозно-нравственной оценки требует также проблема контрацепции. Некоторые из противозачаточных средств фактически обладают абортивным действием, искусственно прерывая на самых ранних стадиях жизнь эмбриона, а посему к их употреблению применимы суждения, относящиеся к аборту» Основы социальной концепции Русской Православной Церкви // http://www.patriarchia.ru/db/text/419128.html Об этом же говорится в заявлении Церковно-общественного совета по биомедицинской этике «О грехе детоубийства»: «Совет по биомедицинской этике констатирует, что все гормональные препараты, а также другие контрацептивные средства, «противозачаточный» эффект которых основан на недопущении имплантации оплодотворенной яйцеклетки, являются абортивными средствами, а их применение равнозначно аборту, т.к. губит уже начавшуюся жизнь» Церковно-общественный совет по биомедицинской этике. Заявление «О грехе детоубийства» // http://bioethics.orthodoxy.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=47&Itemid=14http://bioethics.orthodoxy.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=47&Itemid=14 Проблема абортивной контрацепции и фармакологических абортов поднималась на первом заседании Патриаршей комиссии по вопросам семьи и защиты материнства 6 апреля 2012 г.: «Минздрав, декларируя борьбу с абортами, начал продвигать химические аборты, представляя их как некое благо по сравнению с хирургическими.. Еще большую проблему представляет так называемая гормональная контрацепция абортивного действия. За счет неучтенных химических убийств нерожденных детей число абортов растет, а не сокращается». Ну вот к примеру слова бывшего гинеколога Стояна Адашевича: - Ваше мнение о противозачаточных средствах? - Тесты беременности показывают, что у женщин, использующих так называемые «спирали», зачатие происходит чаще. Но «спираль» всего лишь препятствует эмбриону попасть в матку, и, следовательно, он умирает где-то через неделю после зачатия. То же самое происходит и с противозачаточными таблетками: они препятствуют нормальному развитию эмбриона, постепенно умертвляют его. Многие женщины до сих пор пребывают в неведении, они знают лишь общепринятую точку зрения по этому вопросу. Вы видели когда-нибудь в средствах массовой информации, так называемых женских журналах, передачах правдивую информацию об абортах, противозачаточных средствах и искусственном оплодотворении? - Ваше мнение о внематочном искусственном оплодотворении? - Я проводил подобные операции. Я считаю искусственное оплодотворение неприемлемым. Ведь обычно оплодотворяются от десяти до двадцати эмбрионов, выбираются наиболее жизнеспособные, а остальные умерщвляются. http://www.pravoslavie.ru/jurnal/272.htm ……………… Как искупить грех аборта? : http://orthomed.ru/pms.php?id=library.abortion.00039
  14. ………………………… Из «Откровенных рассказов странника духовному своему отцу»: «..Я представлю тебе пример, мною самим виденный в прошлом году. В Бессарабском монастыре, где я жил, был старец-монах хорошей жизни. Однажды напало на него искушение, – очень захотелось ему сушеной рыбы. И как в монастыре в это время достать было нельзя, то он намеревался пойти на базар и купить… Долго боролся он с этою мыслию и рассуждал, что инок должен довольствоваться общею братскою пищею и всемерно удаляться от сластолюбия, да и по базару среди толпы людей ходить также монаху соблазнительно и неприлично. Наконец, вражеский навет взял верх над его рассуждением, и он, предавшись своеволию, решился и пошел за рыбой. Вышед из обители и идя по городской улице, он заметил, что у него в руках нет четок, и начал размышлять: «как же я пойду, как воин без меча? Это неприлично, да и мирские люди, встречаясь, будут осуждать меня и соблазняться, видя монаха без четок.» Хотел он вернуться, чтобы взять их, но, посмотрев в карманах, нашел их тут. Вынул, перекрестился, надел на руку и пошел спокойно. Подходя уже к базару, увидел он у лавок стоявшую лошадь с большим возом огромных кадок. Вдруг эта лошадь, чего-то испугавшись, кинулась бежать из всей мочи и бить копытами; наскочила на него и, задевши за плечо, повергнула его на землю, хотя и не очень ушибла. Вслед за сим, шагах в двух от него, этот воз опрокинулся и телега разлетелась вдребезги. Скоро вставши, он конечно испугался, но вместе и удивился, как Бог сохранил жизнь его, ибо если бы одною малою секундою воз упал прежде, то и он был бы расшиблен вдребезги, как и телега. Не размышляя о сем далее, он купил рыбы, возвратился, покушал и, помолясь, лег уснуть… В тонком сне явился пред ним какой-то неизвестный ему благолепный старец и говорит: «слушай, я покровитель сей обители и хочу вразумить тебя, чтобы ты понял и помнил урок, данный тебе ныне… Вот смотри: слабая твоя борьба с чувственным услаждением и леность к упражнению в самопонимании и самоотвержении, дали удобство врагу приступить к тебе и он приуготовил было для тебя сей погибельный случай, разразившийся пред твоими глазами. Но Ангел твой хранитель предусмотрел сие, внушил тебе мысль сотворить молитву, вспомнить о четках, и как ты внял сему внушению, послушался и выразил его на самом деле, то сие самое и спасло тебя от смерти. Видишь ли человеколюбие Божие и щедрое Его воздаяние и за малое к Нему обращение?» Сказавши сие, явившийся старец поспешно пошел из келлии, а монах поклонился ему в ноги и с сим пробудился, ощутив себя уже не на одре, а коленопреклоненно простертым у порога двери. Сие видение он тут же рассказал на пользу душевную многим, в том числе и мне. Подлинно беспредельна любовь Божия к нам, грешным! Не удивительно ли сие, что за такое малейшее дело, за то, что вынул из кармана четки и надел на руку и призвал один раз имя Божие, за сие малое дана жизнь человеку! И на весах судьбы человеческой одна краткая минута призывания Иисуса Христа перевесила многие часы, истощенные в лености… Поистине воздано здесь за малую лепту – златицею… Видишь ли, брат, как сильна молитва, и как могущественно имя Иисуса Христа, призываемое нами! Св. Иоанн Карпафийский в книге «Добротолюбие» говорит, что когда мы в молитве Иисусовой призываем имя Иисусово и говорим: «помилуй мя, грешного», то на каждое таковое прошение ответствует тайный глас Божий: «чадо, отпускаются тебе грехи твои»… И он же продолжает, что в тот час, когда мы говорим молитву, то ничем не различествуем от святых, преподобных и мучеников, ибо, как говорит и св. Златоуст, «молитва, хотя бы произносилась от нас, преисполненных грехами, тотчас очищает» (сл. мол. 2). Великое милосердие Божие к нам, а мы то, грешные и нерадивые, не хотим и малого часа отдать ему на благодарение и меняем время молитвы, которая всего важнее, на житейские хлопоты и заботы, забывая Бога и свой долг! За то нередко подвергаемся бедам и напастям, но и сие ко вразумлению нашему и к обращению к Богу определяет любвеобильный промысл Божий.» Как кончил купец свою беседу с унтером, я ему и говорю: – ну, почтенный, как ты усладил и мою грешную душу, так тебе и поклонился в ноги. Услышав сие, он начал и со мной говорить. «А видно ты охотник до духовных повестей? Постой же, я сейчас прочту тебе подобное тому, что я рассказывал. Вот со мной есть дорожная книжка, называемая «Агапий» или «Грешных спасение.» В ней много чудесных происшествий.» Он вынул из кармана книжку, да и стал читать прекрасную повесть о каком-то благочестивом Агафонике, который был с детства приучен благочестивыми родителями каждый день непременно прочитывать перед иконою Божией Матери молитву «Богородице Дево, радуйся» и проч. Это он исполнял каждодневно. Потом, пришедши в совершенный возраст, стал жить сам по себе и, осуетившись заботами и хлопотами житейскими, редко уже читал сказанную молитву, а наконец и вовсе оставил. В один вечер он принял к себе переночевать странника, который объявил ему, что он пустынник из Фиваиды и видел видение, чтобы пойти к Агафонику и упрекнуть его за оставление молитвы Божией Матери. Агафоник представлял причину оставления ту, что он много лет читал сию молитву и не видел никакой пользы. Тогда пустынник сказал ему: «вспомни, слепой и неблагодарный, сколько раз помогала тебе молитва сия и избавляла от бедствий? Вспомни, как в отрочестве ты чудно спасен был от потопления! Помнишь ли, как повальная заразительная болезнь многих соседей твоих свела во гроб, а ты остался цел! Помнишь ли, как ты, ехавши с товарищем, упал вместе с ним с повозки? Он переломил ногу, а ты ничего не потерпел. Не знаешь ли, что известный тебе бывший здоровый молодой человек ныне лежит в расслаблении, а ты здоров и не чувствуешь страдания?» И еще многое напомнивши Агафонику, наконец сказал: «знай, что все таковые случаи отвращены от тебя покровительством Пресвятыя Богородицы за краткую молитву, которою ты каждодневно возбуждал свою душу к соединению с Богом… Смотри же, продолжай впредь и не оставляй сею молитвою прославлять Царицу Небесную, доколе не оставлен Ею. …» http://azbyka.ru/fiction/otkrovennye-rasskazy-strannika-duxovnomu-svoemu-otcu/#n20 ……………………………. Из «Откровенных рассказов странника духовному своему отцу»: «..Вот уже начал я приближаться к Почаеву. Не доходя верст сто, нагнал меня какой-то солдат. Я спросил его, куда он идет; он сказал мне, что на родину в Каменец-Подольскую губернию. В молчании пройдя с ним верст десять, я заметил, что он тяжко вздыхает, как бы о чем-то грустит, и весьма мрачен. Я спросил его: «отчего ты так печален?» А он начал ко мне приставать и говорить: «добрый человек! если ты уже приметил скорбь мою, то побожись накрепко и поклянись, что никому не донесешь, и я все расскажу тебе о себе, ибо мне смерть приходит, а посоветываться не с кем». Я заверил его по-христиански, что мне нет никакой нужды никому ни о чем доносить, и я по любви братской рад подать ему совет, какой могу. «Видишь ли», сказал он, «я был отдан в солдаты из господских крестьян. Прослуживши пять лет, мне стало невыносимо трудно, да часто меня колотили за неисправность, да за пьянство. Я и вздумал бежать. Вот теперь уже пятнадцатый год в бегах. Лет шесть я скрывался и укрывался кое-где; воровал по клетям да амбарам, уводил лошадей, подламывал лавки и промышлял сим все один, а покраденное сбывал разным плутам; деньги пропивал, развратничал и все грехи творил, только душ не губил. И все шло благополучно. Наконец, попал я в острог за бродяжничество без паспорта, но и оттуда, нашедши случай, бежал. Потом нечаянно я встретился с солдатом же, который с чистою отставкою шел домой в дальнюю губернию. И как он был болен и едва мог идти, то и попросил меня довести его до ближайшей деревни, дабы удобнее там найти квартиру. Я его и довел. Нас десятский пустил ночевать в сарай на сено; там мы и легли. Проснувшись рано поутру, я взглянул, а уже мой солдат умер и весь окостенел. Я поскорее нутко шарить его вид, то есть отставку, и как нашел ее, да и денег порядочно, то поскорее, пока еще все спали, из сарая то вон, да задворками, да в лес… Так и ушел. Прочитал его паспорт и увидел, что и лета-то, и приметы его со мною почти сходны. Я обрадовался сему, да и пошел смело в дальнюю Астраханскую губернию. Там я стал остепеняться и наниматься по работникам. Вот и пристал я к старому мещанину, который имел свой дом и торговал скотом. Он был одинокий, жил только с дочерью-вдовою, Проживши у него год, я женился на оной его дочери; потом старик умер. Мы торговли поддерживать не умели, я опять стал пить, жена тоже и в год прожили все, что осталось после старика. Наконец и жена моя захворала и умерла, а я продал все последнее и дом и деньги вскоре промотал; жить стало нечем и кормиться не на что. Вот я и принялся опять за прежнее ремесло, и ну промышлять воровством, да еще и смелее, ибо имел паспорт. Так опять и развращался с год. В одно время долго мне не удавалось, я и увел у бобыля старую худую лошаденку, да и продал ее за полтинник на живодерню. Взявши деньги, пошел в кабак, выпил вина, да и задумал пойти в одну деревню, где была свадьба, чтобы как все после пира заснут, то украсть бы что попадет получше. Как солнышко не совсем еще закатилось, то я и пошел в лес, чтобы дождаться полночи. Прилегши там, крепко я заснул. Вот и вижу во сне, что я стою на красивом обширном лугу. Вдруг начала на небе надвигаться страшная туча, и вскоре такой сильный раздался громовой удар, что земля подо мною раздвинулась и меня словно кто вколотил по самые плечи в землю, которая со всех сторон меня защемила,- одна голова да руки остались наружи. Потом сия грозная туча как бы опустилась на землю, и из нее вышел мой старый дед, умерший лет двадцать. Он был человек благочестивый и находился лет тридцать церковным старостой в нашем селе. С сердитым и грозным видом подошел он ко мне, и я затрясся от страха. Взглянувши около себя, я увидел вблизи несколько куч вещей, которые я в разное время крал. Я еще более испугался. Дед мой, подошедши ко мне и указывая на первую кучу, грозно сказал: «это что? Давите его!» И вдруг земля со всех сторон начала так сильно сжимать и сдавливать меня, что я, не могши переносить боли, тоски и истомы, застонал и закричал: «помилуйте!» Но мучение все продолжалось… Потом дед указал на другую кучу и также сказал: «а это что? Давите его сильнее!» И я почувствовал такую сильную боль и тоску, что никакое мучение на сей земле не может с ним сравняться. Наконец, оный дед мой близко подвел ко мне ту лошаденку, которую я вчера украл, и крикнул: «а это что? Давите его как можно больнее!» И меня так мучительно сдавило со всех сторон, что я не могу и пересказать, как было жестоко, страшно и истомно; точно как будто жилы из меня тянуло и с ужасною болью душило так, что невозможно было терпеть и надо было упасть без памяти, если бы сие мучение хотя немного продолжалось; но подведенная лошаденка брыкнула и задела меня в щеку, которую и рассекла. В тот миг, при сем ударе, я проснулся весь в ужасе и, трясясь, как расслабленный. Взглянул, а уж белый день и солнце всходит. Хватил за щеку, а из нее течет кровь, а те места, которые во сне были в земле, все как словно одеревенели и как мурашки по них ползают. В сем испуге я едва кое-как встал и пошел домой. Щека у меня долго болела, вот видишь, и теперь шрам, которого прежде не было. Итак, после сего видения часто стал нападать на меня страх и ужас, и как только вспомню ту муку, которая мне грезилась, то и начинается тоска и истома и так мучительно, что не знаю куда деваться… Что дальше, то сие стало представляться чаще и, наконец, я стал бояться людей и стыдиться, как будто все узнали бывшее мое плутовство. Потом от сей грусти я не мог ни пить, ни есть, ни спать и как тень шатался. Думал было идти в свой полк и во всем признаться: потерпевши наказание, авось Бог простил бы грех, но боялся и оробел, потому что прогонят сквозь строй. Итак, выходя из терпенья, хотел было удавиться. Но пришла мысль, что и так уж мне жить недолго и скоро умру, ибо вся сила пропала, то я и вздумал пойти проститься с родиной и там умереть. У меня на родине есть родной племянник, вот теперь туда и иду уже полгода, а все грусть и страх меня мучает… Как ты думаешь, добрый человек, что мне делать? Ведь уж терпения моего не хватает!… Выслушав все это, я удивился сам в себе и прославил премудрость и благодать Божию, видя, как она различными способами обращает грешников, да и стал ему говорить: «любезный брат! Ты бы во время то страха и тоски молился Богу. Это главное врачество от всех наших скорбей»… — Да никак нельзя, сказал он мне: «думается, что как скоро я стану молиться, то тут же меня Бог исковеркает». – Пустое, брат! Эти мысли диавол тебе влагает. Бог бесконечно милосерд и соболезнует о грешниках и прощает кающихся вскоре. Ведь ты знаешь Иисусову молитву, т. е. «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешного». Вот ее беспрестанно и говори. – Да как же не знать этой молитвы! Я когда и воровать то ходил, то иногда читывал ее, чтобы было смелее. – Так вот смотри же теперь: Бог тебя не коверкал и тогда, когда, шедши на беззаконие, ты говорил молитву; а будет ли погублять тебя, когда ты на пути покаяния станешь молиться? Теперь видишь ли, что мысли твои суть вражеские!.. Поверь, любезный, если будешь говорить сию молитву, несмотря на то, что бы ни проносилось тебе в мыслях, то скоро почувствуешь отраду, весь страх и тягота твои пройдут, и ты напоследок совершенно успокоишься, будешь благоговейным человеком и все греховные страсти пропадут. Заверяю тебя в этом, потому что я много видел сие на опыте. При сем я рассказал ему несколько случаев, при коих Иисусова молитва оказывала чудотворную свою силу над грешниками. Наконец, я стал его уговаривать, чтобы он прежде родины своей зашел бы со мной к Почаевской Божией Матери, прибежищу грешных, и там исповедывался и причастился. Все сие солдат мой слушал со вниманием и, как было приметно, с радостью. Итак, он на все согласился. Мы и пошли в Почаев вместе, с тем условием, чтобы ничего одному с другим не говорить, а беспрестанно творить бы Иисусову молитву. С таким безмолвием шли мы целые сутки. На другой день он сказал мне, что чувствует себя легче; повидимому, он был и спокойнее прежнего. На третьи сутки мы пришли в Почаев, и я опять ему подтвердил, чтобы он ни днем, ни ночью, покуда не заснет, не прекращал бы молитвы и уверял его, что святейшее имя Иисусово нестерпимое врагам, сильно спасти его, и при сем прочитал ему из «Добротолюбия» о том, что хотя и на всякое время должно творить Иисусову молитву, в особенности же с преимущественной тщательностью прилежать ей тогда, когда готовимся ко причащению Святых Христовых Таин. Он так и поступал и немедленно исповедался и приобщился. Хотя помыслы нередко еще и нападали на него, но и удобно прогонялись молитвою Иисусовой. На воскресный день, чтобы легче встать к утрени, он вечером лег пораньше, и творил непрестанно Иисусову молитву, а я еще сидел в углу и с ночником читал мое «Добротолюбие». Прошло с час времени и он заснул, а я стал молиться. Вдруг минут через двадцать он встрепенулся и, пробудясь, скоро вскочил, подбежал ко мне весь в слезах и с великою радостью сказал: «ах, брат, что я теперь видел! Как мне легко и радостно! Верую, что Бог не мучит, а милует грешников. Слава Тебе, Господи, слава Тебе!» Я, удивленный и обрадованный сим, спросил его подробно рассказать мне, что с ним случилось. – А вот что: как только я заснул, то и увидел себя на том же самом лугу, где меня мучили. Я сначала было испугался, но вижу, что вместо тучи восходит ясное солнце, чудный свет осиял весь луг, и я увидел на нем красные цветы и травы. Вдруг близко подошел ко мне мой дед, такой хороший из себя, что не наглядишься, и так ласково и приветливо тихо сказал мне: «ступай в Житомир к церкви Георгия Победоносца; там тебя возьмут в церковные сторожа; живи тут до конца жизни и молись непрестанно; Бог тебя помилует!» Сказав сие, он перекрестил меня и в ту же минуту исчез. Я почувствовал такую радость, что и сказать невозможно, как будто что с меня свалилось и я взлетел на небеса… С сим я вдруг проснулся, чувствуя, что мне легко, а сердце то так и не знает, что делать от радости. Теперь что мне следует делать? Я сейчас же немедленно пойду в Житомир, как велел мне мой дед. Мне и идти то будет легко с молитвой! – Помилуй, любезный брат, куда ты пойдешь в полночь? Отслушай хоть утреню, да, помолись, и с Богом. Так мы не спали, а после сей беседы пошли мы в церковь. Он всю утреню молился прилежно со слезами и говорил, что ему очень легко и радостно, и молитва Иисусова творится со сладостью. Потом за обедней еще причастился и, пообедавши, я проводил его на Житомирскую дорогу, где мы со слезами и радостию простились…» http://azbyka.ru/fiction/otkrovennye-rasskazy-strannika-duxovnomu-svoemu-otcu/#n20 ………………………………