Аксиома опоздания.

[Гусейн Гурбанов]

Мы старимся спиной.
Та, что гнулась под ношей — первой.
Та, что не распрямится — последней.
Хранительница всех истин. Мы не слышали её скрипа.

Двадцать пять — иллюзия вечности.
Сорок пять — первый залом на щите времени. Письмо, отложенное в стол.
Шестьдесят шесть — зеркало возвращает незнакомца. Похож. Но это не я. Это тень выбранных дорог.

Руки обрели силу строить — спина утратила дар подъёма.
Голос нашёл истину — горло затянуло узлом молчания.
Глаза прозрели — свет начал меркнуть.

Старость — не цифра. Холод в груди: прожита чужая жизнь. Не плохая — чужая. Выборы вслепую в кромешной мгле.

Время — не враг. Не друг. Время — условие бытия. Поток, в котором тонем.

Мудрость стучится в опустевший дом.
Дети — свои острова. Друзья — ушедшие поезда.
Вопросы в пустоте — ответы растворились в пыли.
Ты в аудитории без слушателей с единственным учебником — рукописью прожитых дней.

Учимся поздно. На чужих ошибках, успев повторить их сами.

Но есть иные: взяли чужую боль как азбуку. Прочли жизнь до того, как она прочла их.

И говорят, улыбаясь тишиной:
*Готов был бы прожить иначе. Но готов прожить и вот так.*

Боль — не кара. Карта. Компас в тенях.

Вес меняет кожу.

Пять: *Почему у меня нет?*
Пятнадцать: *Некому позвонить.*
Двадцать пять: *Не умею ждать.*
Сорок: забытое слово — *мама*.
Шестьдесят: *А была ли она?*

Вес не испаряется. Глухнет. Глубится.
Становится камнем на дне реки, шлифуемым вечностью.

Тяжело — это когда есть ухо для слова *тяжело*.
Когда уха нет — слово оседает в костях.
Становится формой. Становится дыханием.

И вот чудо: мы любим.

Неуверенно. Неловко. Сверху, как хрупкость.
Больше, чем умеем. Больше, чем нам дали. Знаем цену *без*.

Дарим. Неумело. Беззвучно.
Без фразы *я тебя люблю* — нам не оставили нот.

Но варим суп. Стоим у окна. Бдим у постели.
Не говорим: *Я для тебя*. Просто — рядом. Просто — есть.

И никогда не скажем: *Я не получил, но даю*.
Упрёк — требование долга. Мы же дарим из пустоты. Не зная, что это — чудо.

**Любовь — не долг. Дар дыхания. Выдох в безвоздушье.**

Умираем тенями внутри. Первая пустота в шесть лет звучит той же тишиной в шестьдесят шесть.

Уходим без упрёка. Не кричим: *Мне было тяжело!*
Не взываем: *Вы должны были!*
Шепчем *спасибо*, если успеваем. Или молчим.

Вес уходит с нами. Не наследуется. Не ложится на чужие плечи.

Умирая, не спасаем. Передаём тишину. Как последний смысл.

Парадокс не в опоздании жить. Парадокс в том, что вес продолжает падать в пустоту даже после нашего ухода.

Если спросишь — скажу: не ищи лёгких путей.
Ищи путь, где слышно дыхание другого.

Где твой вес — твой выбор, не груз.
Где опоздать — значит всё-таки прийти к моменту настоящего.


**Alın Ak / KaJe MeG**