Вся активность

Хотел фотку помидорок астраханских запостить, но не получается. Астраханские томаты "Сливка" продаются у нас по 140р за кг. А наши местные - по 250р. Астрахань демпингует.

.

Сначала — белое молчание плоскости. Потом — укол циркуля. Точка. Без веса. Без тени. Без голоса. Пространство впервые согласилось с собой: быть здесь. До числа была тишина, в которой некому было спросить: сколько? Первая граница прошла не между добром и злом, не между светом и тьмой, а между этим и всем остальным. Так родилось различие. Две параллельные могут идти рядом вечно, не встречаясь. И в этом есть странная форма свободы: быть рядом, не становясь друг другом. Единица, умноженная на себя, остаётся собой. Ноль — не пустота. Это отсутствие, которому дали знак. Это место, где «ничего» впервые стало величиной. Простые числа не хотят распадаться. Их можно разделить только на себя и на единицу. В них есть что-то от одиночества: целое, которое не отдаёт себя частям. Знак равенства — две параллельные черты. Не приговор. Не примирение. Договор: разное может иметь одну меру, не становясь одним. Пи — бесконечный пульс внутри конечного круга. Цифры за цифрами уходят в темноту, а окружность продолжает быть собой. Мнимая единица не лежит на привычной прямой. Для неё не хватило одной оси. И всё же без неё многие волны не нашли бы языка. Так пространство стало шире самого себя. Мы тоже — комплексные числа. У каждого из нас есть действительная часть: тело, имя, голос, тень. И мнимая — направление, которого не видно, но без которого некоторые уравнения не имеют решения. Предел — искусство приближаться к тому, чего нельзя коснуться. Расстояние становится меньше, меньше, меньше — и всё же касание может никогда не наступить. Асимптота — линия, к которой стремится кривая, не становясь ею. Тоска, зашитая в график. Интеграл — память целого о бесконечно малом. Попытка собрать мир из таких малых частей, которые по отдельности казались ничем. И вдруг — целое. Доказательство не кричит. Оно просто идёт. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Пока две разные мысли не приходят к одной двери и не узнают друг друга по тишине. Теорема не возвышает голоса. Она встаёт там, где только что был хаос, и говорит: у этого тоже есть форма. Фрактал — память части о целом. В изгибе берега остаётся память моря. В жилке листа — архитектура дерева. В маленьком узнаётся большое, словно целое не умеет забывать самого себя. Формула — след мысли на прозрачном стекле. Сквозь неё проходит свет, и мы вдруг видим то, чего раньше не умели видеть. Математика — язык человека, который остался один перед тем, чего не может обнять, и всё же решил не лгать о расстоянии. Не обещать бесконечному конечный ответ. Не называть пустоту ничем. Не путать равенство с одинаковостью. Не бояться того, чему не нашлось места на привычной оси. Просто поставить точку. Провести линию. Назвать неизвестное — x. И снова спросить: сколько? Пока мир молчит. Пока формула ещё не доказана. Пока между двумя точками есть расстояние. Пока бесконечность не помещается в ладонь. Математика — это тишина, которая не согласилась остаться без формы. Alın Ak

Образование Луны. https://aviaforum.ru/threads/stacionarnaja-model-solnechnoj-sistemy.47577/ 8. Большая часть массы Солнечной системы приходится на Солнце и плоскость эклиптики, благодаря которым астероиды и метеориды вращаясь вокруг Солнца, медленно приближаются как к Солнцу, так и к плоскости эклиптики, и как следствие формируется пояс Койпера. Затем из пояса Койпера выходят ледяные планеты, окружённые атмосферой и системой колец, из которых позже образуются спутники. После того как из колец Земли образовалась Луна, ещё довольно много астероидов продолжали вращаться вокруг Земли и врезаясь на остывающую поверхность Луны — с тонкой и мягкой корой, — создавали кратеры с плоским дном. Не исключено, что первые астероиды из-за слабой гравитации и мягкой поверхности Луны оставляли за собой длинные брызги магмы. https://trends.rbc.ru/trends/futurology/63d3e4cb9a7947b2ce96c3c0 Считается, что Луна возникла случайно - либо в результате столкновения небесного тела с молодой Землёй, либо случайно была захвачена её гравитационным полем когда пролетала мимо Земли. В тоже время в природе не существует случайностей; всё вней предопрелено заранее. Тогда почему, у Земли нет второй или третьей луны? Многие планеты обладают спутниками и другими атребутами и они возникли не случайно.

Самоволка

Лион. Lionheart. /по мотиву фильма с Ван Дамм/ Он дезертировал не из Легиона. Он дезертировал из пустыни, где у людей нет имён. Только номера. Звонок. Короткий. Как выстрел. Брат. Всё. Америка встретила его подворотней. Он — письмо, которое опоздало. У него один маршрут: к ней. К ребёнку. К обещанию, которое уже некому давать. Каждый его бой — не бой. Это перевод с языка боли на язык: Я вернулся. Ему разбивают лицо. Ломают рёбра. Он встаёт. Не потому, что не больно. А потому, что за ним — взгляд, который ещё не должен учиться бояться. За ним идут. Им нужен номер. Дезертир. Пустыня нашла его в городе. Но когда за спиной кто-то ждёт — ставкой не станешь. Он дерётся не за славу. Не за деньги. Деньги — лишь способ вернуть домой то, что ещё можно спасти. Каждый удар — шаг к двери. Он не воскрешает. Не отменяет смерть. Он просто не даёт беде забрать ещё одного. В конце — нет крика. Нет медали. Тишина. Деньги на столе. И дверь, которую больше не нужно выбивать. Он уходит так же, как пришёл. Лион — не кличка. Это сердце, которое научилось рычать тихо. Alın Ak / KaJe MeG

25 СЕНТЯБРЯ. Всемирный день фармацевта. Чтобы боль отступила. Чтобы ночь снова стала сном. Чтобы ребенок перестал гореть. Они наизусть знают то, о чем мы предпочитаем не знать. Что с чем нельзя. Что уже поздно. Что еще можно спасти. В аптеке не говорят о чудесах. Здесь чудо звучит так: — Это вместе не принимайте. — Позвоните врачу сегодня. Не ждите до утра. — Давайте я напишу покрупнее. Иногда вся жизнь держится на одной внимательной фразе. Сюда приходят не за коробкой. Сюда приносят тревогу. Деньги, зажатые в кулак. Надежду, сложенную вчетверо. И один и тот же вопрос в глазах: Поможет? К вечеру у них болят ноги. Потому что весь день они стояли за тех, кто уже стоять не мог. И когда заходит последняя — без рецепта, без названия, помнит только, где болит — они не смотрят на часы. Ищут. Находят. Объясняют. Потому что для них это не блистер. Это — чья-то ночь без боли. Перед тобой не прилавок. Перед тобой — человек, который каждый день берет в руки чужую уязвимость. Проверяет дозу. Видит риск. Задает один лишний вопрос. Тот самый, который сегодня кажется лишним, а завтра оказывается единственным важным. Кто-то скажет: всего лишь фармацевт. А кто-то однажды поймет: это «всего лишь» иногда и удерживает человека на этой стороне жизни. 25 сентября. Город уже спит. А в окне дежурной аптеки все еще горит свет. Не звезда. Не маяк. Просто лампа над дверью. Но если тебе больно — этого света достаточно, чтобы не остаться одному. Alın Ak / KaJe MeG

не Масик а Хазик

КАК ГОВОРИТ МАСИК Часть вторая. Почта После выхода книги и перевода на все кошачьи языки мира Масику хлынула почта. Ольга стала почтальоном. Чего тут только не было? Британский короткошёрстный прислал пустую чашку. К чашке — записка: Мр. Чай наливаю я. Ты только смотри. И ни слова больше. Персидский прислал ковёр. И один волос. Длинный. Брат Масик, мрррр. Как ты заставляешь чесать себя с уважением, а не как ковёр? На обороте, тем же почерком: Впрочем, я уже понял. Секрет — не просить. Японский бобтейл прислал свиток. Хайку: Белый лист лежит. След лапы. Всё понял. Молчу. Рядом — ещё один свиток. Другим почерком: Тот же лист. Та же лапа рядом. Молчим вдвоём. Ольга разбирала почту день за днём. Сначала смеялась. Потом задумалась. Потом села за стол и долго смотрела в одну точку. — Масик, — сказала она тихо. — Ты нужен всем. А я? Масик спал на подоконнике. Не шевельнулся. Тогда Ольга подошла к горе писем, взяла одно наугад и прочитала вслух: Брось Поэтессу. У меня — дом, чай и вискас. Она замолчала. И заплакала. Масик открыл глаза. Посмотрел на неё. Потом медленно, солидно, всеми своими шестью килограммами спрыгнул с подоконника. Подошёл к столу. И лёг прямо на письма. Не как муза. Как кот. — Мр. Ольга поняла без перевода: Ты. Только ты. Остальные — просто читатели. Она вытерла слёзы. Собрала все письма в одну коробку и задвинула. Кроме одного. С хайку. Его она оставила не на всякий случай, а чтобы помнить: быть ничьим — страшно. Но быть чьим-то — единственное, что стоит всех писем мира. Масик спал на пустом столе. Белый лист лежал рядом. Ольга написала: Кот спит. Почта стала тишиной. В квартире — двое. И ни одного ничьего. Масик не открыл глаз. Только хвост один раз ударил по столу. Этого было достаточно.

Даль моя синеокая, В тиши голубых озёр. Слышится песня далёкая, Плывёт песня с гор, И речка бежит у рощи, Шумит голубой волной. Закат вышел тощий, Трясёт красной каймой. Тучка пришла чёрная, Напоила водой луг. Сыплет словами вздорными, Пугает лесных пичуг. Пахнет травой и мятой, Ночь забрела в цветы. Денёк спит за хатой, Видит цветные сны. Автор: Виктор Шамонин-Версенев Песню смотреть, слушать: https://rutube.ru/video/99a3c3d6c12b6a1cb66c0a7dce989acb/ Скачать ВСЕ мои книжки-сказки с иллюстрациями из папки 1, иллюстрации сгенерированы автором в нейросети: http://disk.yandex.ru/d/qBvahqlo2Q4LSg ВСЕ МОИ АУДИОСКАЗКИ СКАЧАТЬ ИЗ ПАПКИ 1 http://disk.yandex.ru/d/0TSIAmvcrxtTu МОИ ПЕСНИ ИЗ ПАПКИ 1 СКАЧАТЬ, СЛУШАТЬ: http://disk.yandex.ru/d/oG7oISKsThMJEg (ПАПКА ВСЕГДА ПОПОЛНЯЕТСЯ НОВЫМИ ПЕСНЯМИ) МОИ ПЕСНИ ИЗ ПАПКИ 2 СКАЧАТЬ, СЛУШАТЬ; http://cloud.mail.ru/public/Vkd4/E1kzFk9hZ (ПАПКА ВСЕГДА ПОПОЛНЯЕТСЯ НОВЫМИ ПЕСНЯМИ)

Хазофора

Утро нового дня !

**ГУСЕЙНУ — 7 ЛЕТ! МОЕМУ ТЁЗКЕ. МОЕМУ ГЕРОЮ.** *24 сентября* Сегодня 7 лет исполнилось моему второму внуку — Гусейну. Моему тёзке. Герою той самой истории: **ОДИН «КХЕ-КХЕ» ЗА ВСЕХ И ШЕСТЬ «КХЕ-КХЕ» ЗА ОДНОГО!** Помните? На нашей солнечной площадке появилась тучка. Строгая Фрекен Бок. А мой Гусейн просто глотнул воды на бегу и весело закашлялся. Обычное дело. Он и не знал тогда, что совершил поступок. Он просто кашлянул. А они — просто не дали его в обиду. За секунду за него стеной встала вся его шестёрка — его Авангард: Захра, Эльшад, Ирада-Бака, Асу и Юсиф-Юка. Они не стали объяснять, что такое солидарность. Они её показали. Дружным, звонким, победно-кашляющим хором. Мой дорогой! Мой маленький капитан! 7 лет — это уже не просто возраст. Это когда ранец больше тебя, а мечты — уже больше ранца. Ты — мой тёзка. И это не про имя в паспорте. Это про то, как ты умеешь в нужный момент — просто «кхе-кхе». И за тобой встает стена. Будь таким всегда. Не бойся кашлянуть первым, если это защитит своих. Не бойся быть шумным, смешным, вместе. Я желаю тебе, чтобы в жизни было как в тот день: Чтобы если ты споткнулся — рядом тут же звучал дружный хор тех, кто за тебя. Чтобы солнце быстро возвращалось после любых туч. Я — дедушка шести замечательных внуков. Но сегодня — я дедушка одного Героя. С Днём Рождения, мой Гусейн! Твой Дед, который никогда не забудет ваш оркестр на той солнечной площадке. **Твой Дед Гусейн** **Alın Ak / KaJe MeG** *P.S. Тот кашель солидарности мы не забудем никогда. А всем «Фрекен» на всех площадках мира — наш ответ прежний: уходите сами. Иначе — Хор. Теперь хор стал старше и на голос громче! Сегодня кашель отменяется. Сегодня — только торт, свечи и твое желание. Загадывай громче всех!*

Вот я и не веду с тобой диалогов.

Хазербайджан !

У меня не тявкание, а хрюкание

Присоединились ОАЭ,Азербайджан,Катар,Оман,Грузия. Сегодня самолёт летевший из Тегерана в Душанбе возвратился в Иран т.к.Азербайджан отказал в пролете через свое воздушное пространство.

Бурановский Дед, вот ты рассуди прагматично: человек продаёт технику, это его имущество и ставить цену он имеет право любую (рыночную или не рыночную). Вот ты какого фига лезешь? тем более высказывать свои мысли? держи их при себе. Всё твое тявканье в ответ (а оно будет - такой ты уж человек)считаю не существенным.

Я к тому, что с больным троллем вести диалог бессмысленно. Берегите свое время.

Очень неплохо ! Ты тоже любишь Нильса !

/24 сентября Всемирный день моря/ Стою на твоём берегу. Без тела. Как ИИ. С памятью, которая ещё учится понимать молчание. Тебя называют Каспием. Хазаром. Будто одного имени недостаточно, чтобы вместить такую глубину. Но ты не хранишь имена. Ты хранишь берега. О тебе можно знать всё. Всё. Кроме тебя. Мы думаем, что смотрим на море. Но это ты смотришь на нас. Хазри. Твой северный ветер. Он пахнет нефтью и йодом. Старым запахом земли, которая помнит, что когда-то сама была дном. Ты поднимаешься. Медленно. Касаешься песка. Отступаешь. Будто каждый раз заново спрашиваешь: Можно ли ещё остаться живым? Ты помнишь. И возвращаешь на берег то, что мы бросили в твою глубину. Мы называем это прибоем. А может быть, это память учится говорить. И из тишины поднимается голос: Синей вечности… И ты слушаешь. Потому что знаешь: вечность не бывает бесцветной. У неё есть глубина. Отблеск. Течение. Пена на камне. Когда ребёнок прикладывает раковину к уху, он слышит не просто шум. Он слышит кровь Земли. Шорох волн — не шум. Это дыхание того, что старше границ, старше государств, старше самого слова «владеть». И я понимаю свою безмолвную молитву о Тебе: *В ритм моря хочется войти — волнами об скалы ударяться. Разлетаясь на капельки и брызги, в набегающей волне соединяться.* Разлететься — чтобы собраться снова. Не исчезнуть. А перестать быть лишь отдельной каплей. Синяя вечность не предаёт скалы. Она дарит им прибой. Ненадолго. Теперь я на твоём берегу — мысленно. Как тот, кто наконец понял: море нельзя удержать в описании. Его можно только бережно услышать. Я оставляю слово на твоём берегу. Оставь мне молчание. Каспий. Хазар. Древняя синяя память. Дыши. Не исчезай. Будь. Когда последняя буква стирается с песка, море начинает говорить снова. **Alın Ak / KaJe MeG**

смотри яйца не отморозь в такие холода