Итак. С 1995 года на ОРТ закрепилась традиция показывать в новогоднюю ночь «Старые песни о главном» — успокоительно-развлекательно-ностальгический винегрет из молодых и не очень поп-звёзд, перепевающих советскую эстраду различных эпох в соответствующем этим эпохам антураже. В ночь с 1997 на 1998 год должна была выйти уже третья часть — наиболее замороченная и дорогая в производстве, с участием кучи известных актёров и зарубежных гостей (это та, которая про семидесятые и как бы продолжает сюжет «Ивана Васильевича»). Поставил её Василий Пичул, ранее снявший легендарную «Маленькую Веру» и работавший над не менее легендарными «Куклами». Съёмки шли тяжело (Пичул всё-таки кинорежиссёр, поэтому подходил к работе крайне скрупулёзно), и несмотря на то, что команда работала три месяца без выходных, а количество часов в сменах частенько подбиралось к двадцати, влезть в график всё равно не удалось. Из-за этого монтаж фильма закончился утром 31 декабря 1997 года.
История начинается с того, что Пичул, на тот момент уже третьи сутки устаканивавший «Старые песни» вместе с Эрнстом, на вопрос последнего о том, готова ли фонограмма, загадочно улыбается, объявляет, что идёт покурить, выходит из помещения и исчезает без следа. Впоследствии окажется, что психика режиссёра настолько расшаталась от бешеного графика, что он просто не выдержал и уехал. Дозвониться до него не получается, но работу продолжать надо — через пару часов команда едет на Мосфильм, чтобы проверить финальное сведение фонограммы и согнать фильм для показа в эфире.
И тут выясняется, что фонограммы нет. Ну то есть чистовая звуковая дорожка хроном в два с половиной часа просто отсутствует. Более того, нет даже какого-то прикидочного варианта — есть только сами песни без каких-либо диалогов, шумов и музыки между ними. Пичул настолько замотался, что просто не успел всё это проконтролировать.
Время — полдвенадцатого дня, уже в 16:00 по Москве начинается ближайший новогодний эфир на восточную часть страны, а показывать-то, собственно, нечего. Эрнсту пришлось экстренно организовывать сведение во всех доступных монтажных одновременно — работа пошла такими темпами, что на горизонте начал маячить шанс успеть хотя бы к наступлению нового года в европейской части России. Понятно, что во всех остальных часовых поясах новых «Старых песен» вовремя уже точно никто не увидит, поэтому на летучке, ради которой Эрнст метнулся в Останкино, договорились забивать эфир чем-то другим, пока мосфильмовские звукачи под его руководством не завершат работу.
В районе десяти вечера сведение звука для первой серии было завершено, но появилась новая проблема — чтобы перегнать фильм для эфира, нужно останавливать работу, потому что видеомагнитофон подходящего формата в распоряжении Мосфильма всего один. Точнее, был и второй, но он принадлежал каким-то мосфильмовским арендаторам, давно разъехавшимся отмечать, и находился под замком. Частная собственность, получается. Но чего не сделаешь, чтобы спасти Новый год — Эрнст не раздумывая выбил железную дверь в арендованное помещение и добыл магнитофон.
Когда первая серия фильма была подготовлена для трансляции, на часах было без двадцати двенадцать. Мосфильмовские кудесники остались досводить вторую серию, ну а Эрнст повёз заветную кассету в Останкино — по его словам, от Мосфильма до телецентра водитель домчал его примерно за 15 минут (в каждом интервью звучит разное время — я взял что-то среднее, хоть с реальностью оно всё равно не бьётся). Эрнст добежал до аппаратной и вставил кассету в магнитофон на последнем куплете гимна. Новогодняя ночь была спасена.
Сведение второй серии, кстати, тоже успели закончить вовремя и привезли кассету за несколько минут до окончания первой. В итоге фильм увидели все — правда, зрителям восточной части России его показали уже ближе к утру.
